Так, у прп. Серафима Саровского читаем: «В Библии говорится:
Подведем итог сказанному замечательными словами профессора Московской Духовной Академии А. Осипова, который в своей книге «Основное богословие» пишет: «Для христианства вопрос о том, как появились различные виды и формы жизни, в том числе и человек, не имеет принципиального значения. Ибо если “где хочет Бог, побеждаются естества законы”, то тем более сами “законы естества” Он творит так, как хочет».
Адам и Ева могли быть конкретными личностями, и они могли существовать как выдающиеся представители древнего народа. Они могли отпасть от Бога лично, и через них от Бога совратился и отпал их народ, насчитывавший, быть может, всего-то несколько человек. Но, может быть, под Адамом и Евой с самого начала следует понимать обобщенное понятие прачеловечества, повредившегося в грехе на заре своего существования.
Во всяком случае, несомненно, что через первых людей в мир входит некая греховная зараза, некое повреждение. Как писал один современный богослов, «говоря об Адаме, мы можем понимать его как некое единство, обнимающее множество, и как множество, заключенное в единстве» (прот. А. Мень). Первый Адам был родоначальником всего человечества, он как бы олицетворяет человеческий род. «Человечество можно мыслить реалистически, как некую духовную сущность или силу, единую в своем существе… но при этом множественную, многоипостасную в своих существованиях», – писал прот. С. Булгаков.
Действительно, человечество состоит из отдельных людей, но все мы переживаем некую сопричастность, родственность. Эту «духовную реальность, стоящую за библейским “Адамом” и за “Адамом” святоотеческого богословия, с достоверностью ощущали многие мистики, поэты, философы. Не она ли обуславливает единство человечества даже тогда, когда части его изолированы? Не она ли есть основа общечеловеческой солидарности в добре и зле? Не в ней ли причина всеобщей зараженности грехом и условие всеобщего спасения нашей природы через боговоплощение?» (прот. А. Мень).