Читаем Speak, Memory полностью

In America, whither I migrated on May 28, 1940, “Mademoiselle O” was translated by the late Hilda Ward into English, revised by me, and published by Edward Weeks in the January, 1943, issue of The Atlantic Monthly (which was also the first magazine to print my stories written in America). My association with The New Yorker had begun (through Edmund Wilson) with a short poem in April 1942, followed by other fugitive pieces; but my first prose composition appeared there only on January 3, 1948: this was “Portrait of My Uncle” (Chapter Three of the complete work), written in June 1947 at Columbine Lodge, Estes Park, Colo., where my wife, child, and I could not have stayed much longer had not Harold Ross hit it off so well with the ghost of my past. The same magazine also published Chapter Four (“My English Education,” March 27, 1948), Chapter Six (“Butterflies,” June 12, 1948), Chapter Seven (“Colette,” July 31, 1948) and Chapter Nine (“My Russian Education,” September 18, 1948), all written in Cambridge, Mass., at a time of great mental and physical stress, as well as Chapter Ten (“Curtain-Raiser,” January 1, 1949), Chapter Two (“Portrait of My Mother,” April 9, 1949), Chapter Twelve (“Tamara,” December 10, 1949), Chapter Eight (“Lantern Slides,” February 11, 1950; H. R.’s query: “Were the Nabokovs a one-nutcracker family?”), Chapter One (“Perfect Past,” April 15, 1950), and Chapter Fifteen (“Gardens and Parks,” June 17, 1950), all written in Ithaca, N.Y.

Of the remaining three chapters, Chapters Eleven and Fourteen appeared in the Partisan Review (“First Poem,” September, 1949, and “Exile,” January-February, 1951), while Chapter Thirteen went to Harper’s Magazine (“Lodgings in Trinity Lane,” January, 1951).

The English version of “Mademoiselle O” has been republished in Nine Stories (New Directions, 1947), and Nabokov’s Dozen (Doubleday, 1958; Heinemann, 1959; Popular Library, 1959; and Penguin Books, 1960); in the latter collection, I also included “First Love,” which became the darling of anthologists.

Although I had been composing these chapters in the erratic sequence reflected by the dates of first publication given above, they had been neatly filling numbered gaps in my mind which followed the present order of chapters. That order had been established in 1936, at the placing of the cornerstone which already held in its hidden hollow various maps, timetables, a collection of matchboxes, a chip of ruby glass, and even—as I now realize—the view from my balcony of Geneva lake, of its ripples and glades of light, black-dotted today, at teatime, with coots and tufted ducks. I had no trouble therefore in assembling a volume which Harper & Bros. of New York brought out in 1951, under the title Conclusive Evidence; conclusive evidence of my having existed. Unfortunately, the phrase suggested a mystery story, and I planned to entitle the British edition Speak, Mnemosyne but was told that “little old ladies would not want to ask for a book whose title they could not pronounce.” I also toyed with The Anthemion which is the name of a honeysuckle ornament, consisting of elaborate interlacements and expanding clusters, but nobody liked it; so we finally settled for Speak, Memory (Gollancz, 1951, and The Universal Library, N.Y., 1960). Its translations are: Russian, by the author (Drugie Berega, The Chekhov Publishing House, N.Y., 1954), French, by Yvonne Davet (Autres Rivages, Gallimard, 1961), Italian, by Bruno Oddera (Parla, Ricordo, Mondadori, 1962), Spanish, by Jaime Piñeiro Gonzáles (¡Habla, memoria!, 1963) and German, by Dieter E. Zimmer (Rowohlt, 1964). This exhausts the necessary amount of bibliographic information, which jittery critics who were annoyed by the note at the end of Nabokov’s Dozen will be, I hope, hypnotized into accepting at the beginning of the present work.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
100 мифов о Берии. От славы к проклятиям, 1941-1953 гг.
100 мифов о Берии. От славы к проклятиям, 1941-1953 гг.

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии»Первая книга проекта «Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917–1941 гг.» была посвящена довоенному периоду. Настоящая книга является второй в упомянутом проекте и охватывает период жизни и деятельности Л.П, Берия с 22.06.1941 г. по 26.06.1953 г.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Илья Яковлевич Вагман , Наталья Владимировна Вукина

Биографии и Мемуары / Документальное