Читаем Среди людей неименитых. Воспоминания современника полностью

В том же Шаховском районе в соседней деревне Дор жила другая моя тетка – Мария – с мужем Иваном Шухиным и десятилетним сыном Леонидом, моим двоюродным братом. Когда немцы вошли в деревню, они собрали жителей на сход и, изображая из себя освободителей, спросили, кого жители хотели бы видеть старостой. Все закричали: «Ваньку Шухина» (до войны он был гармонистом и, следовательно, первым парнем на деревне). В ходе ожесточенных и скоротечных боев под Москвой было не до сантиментов; деревни переходили из рук в руки в течении нескольких недель, а то и дней. В один из таких прорывов наши солдаты поставили старосту к стенке и расстреляли. Так Ленька остался без отца. Много лет спустя, где-то году в 1956, Леонида вызвали на Лубянку и вручили официальную казенную бумагу о том, что «Иван Сергеевич Шухин реабилитирован», поскольку старостой на оккупированной территории работал по заданию подпольного райкома партии.

Ну уж коли вспомнил тетку Марию (Манечку) и Леонида, то расскажу и о них. Манечку я очень любил. После изгнания фашистов из Подмосковья надо было как-то выживать – до Победы еще целых три с половиной года. Она с Ленькой перебралась в Москву (в деревне был голод). Леньку приютили мои родители, и он стал учиться в ФЗУ (фабрично-заводское училище). В годы войны я его не помню, мал еще был: когда он приходил из училища (а учился он на токаря) я уже спал. Манечка устроилась уборщицей в гостиницу на Сретенке. Ей даже дали крохотную комнатку в подвале. Однажды к ней приехали сестры из Харькова, все спали на полу, и всех перекусали крысы, и им делали сорок болючих уколов от бешенства. Зарплата у Манечки была 200 рублей (меньше не было), она обстирывала проживавших в гостинице командировочных: кто давал кусок хлеба, а кто и несколько кусочков сахара. На это они с Ленькой и жили. Позже Леонид поступил в Московский институт физкультуры, хотя десятилетку в деревне так и не окончил; в анкете написал, что документы сгорели в войну в деревне. О других вузах даже и не мечтал: сын расстрелянного старосты-полицая, кто ж его пропустит.

Все годы учился на «отлично», получал повышенную Сталинскую стипендию. Это было подспорьем к семейному бюджету. Начиная с 1947 года, когда я уже стал ходить в школу, более близких людей, чем мать, Манечка и Ленька, у меня не было. Каждое воскресенье я ходил в подвал гостиницы на Сретенке в гости к Манечке и Леньке. Он был моим любимым братом: студент, классный боксер (это была его специализация в институте, и к окончанию вуза от был уже мастером спорта по боксу; в послевоенные годы это звучало гордо) и на десять лет старше меня. Манечка всегда давала мне конфетку (из тех, которые давали ей командировочные), а Ленька давал ящичек с разными винтиками, гайками, какими-то реле, и я мог рыться в этом чудо-ящичке часами. Все, что мне нравилось, Ленька сразу же отдавал мне. А еще он, студент физкультурного института, ходил 1 Мая и 7 Ноября на Парад на Красной площади и приносил мне оттуда то бумажные цветы, то воздушные шарики, с которыми колонна физкультурников шествовала перед Мавзолеем. Для меня это были царские подарки!

Учился Ленька, как я уже сказал, хорошо. Ректором его института был очень известный в довоенные годы спортсмен-боксер и киноактер по фамилии Градополов. Кто помнит фильмы «Вратарь», «Первая перчатка», наверняка, помнят и красавца-боксера, исполнителя главного героя в «Первой перчатке» Градополова. Когда Ленька окончил с отличием институт, то ректор подарил ему свою книгу с надписью: «Моему любимому ученику Лене Шухину на добрую память. Градополов.» Ленька книгой очень дорожил и давал мне ее только полистать.

После окончания института его по распределению (нужно было за бесплатное обучение отработать три года там, куда пошлют) направили в город Рыбинск Ярославской области тренером в местное ФЗУ. За три года работы Леонид вывел ребят этого училища на первое место по Ярославской области почти по всем видам спорта. Талантливым тренером оказался. А потом вернулся в Москву – надо было поддержать Манечку, поскольку она, чтобы как-то прокормиться, вынуждена была распродать книги из его «спортивной» библиотеки.

Перейти на страницу:

Похожие книги

12 улыбок Моны Лизы
12 улыбок Моны Лизы

12 эмоционально-терапевтических жизненных историй о любви, рассказанных разными женщинами чуткому стилисту. В каждой пронзительной новелле – неподражаемая героиня, которая идет на шоппинг с имиджмейкером, попутно делясь уникальной романтической эпопеей.В этом эффектном сборнике участливый читатель обязательно разглядит кусочки собственной жизни, с грустью или смехом вытянув из шкафов с воспоминаниями дорогие сердцу моменты. Пестрые рассказы – горькие, забавные, печальные, волшебные, необычные или такие знакомые – непременно вызовут тень легкой улыбки (подобно той, что озаряет таинственный облик Моны Лизы), погрузив в тернии своенравной памяти.Разбитое сердце, счастливое воссоединение, рухнувшая надежда, сбывшаяся мечта – блестящие и емкие истории на любой вкус и настроение.Комментарий Редакции: Душещипательные, пестрые, яркие, поистине цветные и удивительно неповторимые благодаря такой сложной гамме оттенков, эти ослепительные истории – не только повод согреться в сливовый зимний час, но и чуткий шанс разобраться в себе. Ведь каждая «‎улыбка» – ощутимая терапевтическая сессия, которая безвозмездно исцеляет, истинно увлекает и всецело вдохновляет.

Айгуль Малика

Карьера, кадры / Истории из жизни / Документальное