Флот англичан встретил на своем пути большой мусульманский корабль со съестными припасами и снадобьями, шедший из Берита в Акру; этот корабль, будучи окружен со всех сторон, оказывал продолжительное сопротивление и успел даже сжечь христианский корабль; но, наконец, не имея возможности ни продолжать борьбу, ни спастись на парусах, так как ветер стих, начальник корабля, по имени Якус, человек храбрый и добрый воин, приказал пробить топором отверстие, и все было поглощено морем; от всего экипажа спасся только один человек, которого христиане послали в Акру известить о поражении. Это известие причинило нам великую печаль; но султан перенес и новое испытание с обыкновенною твердостью, и подчинился воле божией, с уверенностью, что Аллах не оставит тех, которые ему пребыли верными. Счастливым образом, в тот же день Аллах и послал нам утешение. Христиане построили машину в четыре этажа, из которых первый был из дерева, второй из свинца, третий из железа и четвертый из меди; машина своею высотою превышала укрепления Акры и была уже пододвинута на расстоянии пяти локтей от стен, или около того, если судить по глазомеру. Осажденные пришли в отчаяние и думали уже сдаться, как Аллах попустил эту машину сжечь. При виде того мы предались радости и воздали хвалу Аллаху.
Между тем приступы не прекращались. Всякий раз, когда осажденные подвергались нападению, они давали сигнал, и наши отвечали им; вслед за тем люди садились на лошадей и отвлекали неприятеля. 19-го джумади (половина июня) мы ворвались в укрепления христиан, что доставило некоторое спокойствие городу. Произошел жестокий бой, продолжавшийся до полудня, и обе армии отступили только вследствие усталости. В этот день солнце так налило, и жар дошел до того, что многие получили головокружение.
23-го мы услышали снова сигнал; воины схватились за оружие и бросились на лагерь христиан; франки немедленно возвратились, для защиты с громкими криками и захватили несколько мусульман в своих палатках. Именно при этом случае был убит один человек знатного происхождения, пришедший из глубины Мазандерана, что у берегов Каспийского моря, с целью отличиться в священной войне; он прибыл во время самого боя и, спросив позволения у Саладина пойти в дело, славно принял мученическую смерть. Между тем враг, взбешенный тем, что осмелились вторгнуться в его лагерь, запылал негодованием; выступив стремительно, пехота и конница бросились на нас, как один человек. К счастью, мусульмане устояли. День был ужасный; мы дали доказательство неслыханной твердости. Наконец, неприятель, удивленный такою храбростью и остановленный сопротивлением, которое могло привести в трепет, вступил в переговоры. От них явился посол, которого отвели к сыну Саладина; при нем было письмо от короля Англии, в котором он просил о свидании с султаном; но Саладин приказал сказать, что короли не вступают так легко в личные разговоры; надобно условиться предварительно; было бы неблаговидно продолжать разрыв и возобновить войну, после того как они виделись бы друг с другом и вместе ели бы и пили. “Если он желает видеться со мною, – присоединил султан, – то прежде всего необходимо заключить мир; а до того времени ничто не мешает тому, чтобы переводчики были нашими посредниками и передали, что мы скажем друг другу. По заключению же мира, если то будет угодно Аллаху, мы очень легко можем переговорить лично”. Война продолжалась и в следующие дни. Каждую минуту мы получали от осажденных письма с жалобами на труды и утомление, которое они испытывают со времени прибытия короля Англии. Между тем этот король захворал и был близок к смерти; в то же время ранили и короля Франции; этот случай дал городу возможность отдохнуть».[16]
Саладин вошел в историю как успешный правитель и завоеватель, сумевший значительно расширить границы арабского мира и не преградивший крестоносцам путь на Восток. Умер Саладин в Дамаске, в 1193 году.
Алиенора Аквитанская
Если традиционно мировая история представляла мужскую линию предков и отмечала их славные подвиги, то в случае с Ричардом, особо стоит сказать о его матери, Алиеноре Аквитанской (1137–1204).