Сегодня из пещерного комплекса открывается вид на современный город, словно фагоцит, протянувшийся вдоль озера, или
Ландшафты, окружающие доисторических людей и их потомков из каменного века, развивались в процессе эволюции и совершенно отличались от тех, что мы видим сейчас: Мраморное море сначала было солоноватым внутриматериковым озером, а по долинам бродили пока еще неизвестные толстокожие, по горам – пантеры, и было известно более 9000 видов цветов. Кого здесь только не было: и гигантские олени, и мамонты, и пятнистые гиены – все они прекрасно себя чувствовали при климате, должно быть, градуса на два теплее нашего.
Деревянный гроб доисторической красавицы обнаружили уже во время строительства подводного тоннеля, который стоил 4 миллиарда долларов и должен был соединить азиатскую и европейскую части города. Вдобавок нашли еще четыре захоронения людей и четырех кремированных, относящихся приблизительно к 6000 г. до н. э.
Эта территория стала настоящим парком археологических развлечений: когда в 2007 г. из-за случившейся засухи местным фермерам пришлось (в 17 милях от центра города) рыть новые оросительные каналы, налетели археологи. Они спасли скромные находки, оказавшиеся историческим сокровищем. Ведь здесь, у берегов озера Кючюкчекмедже и стамбульского побережья Черного моря, были найдены древнейшие материальные проявления самой сути человеческой цивилизации в Европе – ядрище навикулоидной[6]
формы (ладьевидное, из камня) и ударное огниво. Еще там были ножи для мяса, кремневые ножи и скребки для костей{42}. Быть может, на этом месте была охотничья стоянка? Или стоянка мужчин и женщин, которые иногда охотились, а иногда занимались сельским хозяйством?Археологи (и не только они) рассчитывают, что раскопки в дальних кварталах Золотого Рога принесут и другие находки{43}
. В Большом Стамбуле почти наверняка таятся свидетельства существования в Европе практики земледелия за целое тысячелетие до того, как по прежним представлениям она возникла{44}. Сообщество жителей Стамбула и его окрестностей эпохи неолита вело битву за выживание на земле. И земля тогда отступила.Около 5500 г. до н. э., в ходе гигантского, эпохального процесса, определившего характер и дальнейшую жизнь города, сформировались топографические очертания Большого Стамбула{45}
. В результате резкого повышения уровня моря из-за таяния ледникового покрова море захлестнуло материк, образовав Босфорский пролив. Черное море из мелкого пресноводного озера превратилось в море, открыв прекрасные возможности – ведь на смену пресноводным пришли морские ракообразные. За 300 дней уровень воды здесь поднялся аж на 238 футов. Золотой Рог стал широким морским рукавом с естественными гаванями. Его питали два источника под названием «Сладкие воды Европы»: Кидарис и Барбис.При создании этого нового мира многие жизни были загублены. В наши дни на дне Черного моря обнаруживаются следы проживания людей – затопленные строения и обработанные бревна. По некоторым оценкам, за один год прибрежный участок накрыло 10 кубических миль воды, затопив более 600 квадратных миль земли. Это событие один мир разрушило, но позволило возникнуть величайшему в мире городу.
У многих цивилизаций, например у египетской, с океаном бывают несколько натянутые отношения, но в Стамбуле от воды никуда не деться, так что его жителям приходится скорее дружить с морем, чем враждовать с ним. «Море венком окружает город»{46}
– так писал о Стамбуле один из историков{47}. Сегодня Стамбул окружен Золотым Рогом, Босфорским проливом и Мраморным морем, с севера – Понтом Эвксинским, то есть Черным морем, а с юга – через Геллеспонт, то есть пролив Дарданеллы – Средиземным морем. Этот «жидкий континент», который в разные времена еще называли «Белым морем», «Морем веры», «Морем горечи», «Великим зеленым» и Mare Nostrum («Нашим морем»), нес в равной степени и перспективы, и разрушение. Среди весел и парусов, бухточек и естественных гаваней, благодаря появлению Босфора и образованию двух континентов, Стамбул стал поистине краем возможностей.Так что, раз уж мы посвящаем свое время Стамбулу, будем помнить, что речь здесь не только о городе, но и о море.
Глава 2. Город слепых