– Открывай, – повторил волк, – хуже будет!
– Щас! – ответил Наф-Наф.
– Пасть порву!
– Попробуй.
– Сейчас я разнесу этот ваш домишко.
Волк, набрав в лёгкие много воздуха, начал дуть. Но с домика слетели только упавшие с берёз листья, а домик даже не содрогнулся. Волк дунул ещё сильнее – домик стоял как ни в чём не бывало. Волк снова набрал полные лёгкие воздуха, сел на землю, чтобы исключить ненужную утечку, и подул так сильно, что весь посинел.
Домик слегка содрогался, но стоял прочно. Наф-Наф смеялся над волком. Волка это унижало и бесило. Он начал трясти и бить дверь – дверь не поддавалась. Волк от злости стал царапать и грызть кирпичи, но только обломал себе когти и испортил зубы. Дом стоял, как крепость. Волк понимал, что домик прочный и разрушить его не удастся. Но сдаваться и отступать он не собирался – уж больно вкусный обед был внутри.
Вдруг волк почуял запах дыма. Он задрал голову и увидел, что дым идёт из печной трубы домика. Волк быстро сообразил – надо забраться на крышу и по трубе спуститься в домик. Так он и сделал. Потихоньку залез на крышу и начал спускаться в дом по трубе. Поросята как раз кипятили воду – собирались помыться. Вдруг они увидели, что на крышку котла сыплется сажа из трубы. Заглянув в трубу, они увидели спускающегося волка. Поросята задрожали, но Наф-Наф быстро сориентировался – он снял крышку с котла. Волк, сорвавшись в трубе, плюхнулся прямо в кипяток. От страшной боли и шока он решил, что уже попал в ад, в котёл, и что теперь – конец. Но скоро он понял, что в аду в котле смола, а здесь вода, так что надежда на спасение есть. Он выскочил из котла и заметался по дому.
Наф-Наф охотно открыл дверь, и волк с воем и нецензурной бранью выскочил из дома. Он убежал далеко вглубь леса и больше никогда к домику поросят не приходил. А поросята скоро успокоились, обрадовались, что они так ловко проучили злого разбойника. Потом они сели и запели свою весёлую песенку:
С этих пор братья стали жить вместе, под одной крышей.
Сказка о рыбаке и рыбке
Жил старик со своею старухой у самого синего моря. Жили они в ветхой землянке. Старик ловил неводом рыбу, старуха пряла свою пряжу. А ровно тридцать лет и три года тому назад было всё по-другому. Жили они, счастливые, молодые в большой сильной стране в райском её уголке среди раздольных степей, зелёных лугов, густых тенистых дубрав.
Раннее детство деда началось драматически – с детского дома. Когда ему было три месяца, родители погибли в автомобильной катастрофе, и ребёнка определили в детский дом, где он жил, воспитывался, рос. В этом городе жила супружеская пара, у которой долгое время не было детей. Детей они очень любили, мечтали родить, но бог детей не давал. Из-за этого были размолвки, взаимные обиды и обвинения. Дело чуть не дошло до развода, хотя они любили друг друга. Наконец, знакомые и родственники посоветовали им взять ребёнка из детдома.
– Только уж смотрите, – говорили им, – глядите получше, а то могут подсунуть москаля или жида.
Супруги долго ходили в детдом, наблюдали за детьми, выбирали. Они хотели усыновить мальчика. И вот выбрали – им понравился мальчик двух лет. Он был красивый, живой, шустрый, умный, но светленький – блондин. Натуральный блондин, как Басков. «Но как не нарваться на москаля или жида?» – думали они. Светленький, на украинца не похож, но зато явно не жид.
После долгих раздумий, сомнений, колебаний супруги усыновили мальчика и зажили счастливо и дружно. Сын рос, развивался, радовал родителей. Вот он уже вырос, окончил школу, поехал в большой город поступать в институт. По такому случаю родители нарядили его в национальные одежды – свитка, шаровары, вышиванка. На вокзале дед, настоящий украинец, запорожец подходит к нему, глядит с удивлением. Что за украинец такой светловолосый?
– Хлопец, ты хто?
– Я западэнский нэзалэжный украинец.
– Брешешь.
– Не брешу, диду, ей-богу.
– Да брешешь. А тады я хто?
– А бис тэбэ знае, диду, – може жид, а може и москаль.
Хлопец рос, учился, мужал. Вот он уже вырос, пора жениться. Стали подбирать невесту. Задача та же – не нарваться на жидовку или москальку. А ещё жена должна быть, как машина – побольше лошадиных сил. Она должна быть доброй, гарной дивчиной такой, чтобы её хотелось съесть, а не накормить.