Слим начала смеяться, но потом застонала от боли и умолкла.
— Ты как? — обернулся я.
— Бывало и лучше, — она слегка скривилась и добавила: — Но бывало и хуже.
— Ты не беспокоишься за эту псину? — спросил я.
— Смеешься?
Я пожал плечами:
— Ну, может, ты большой любитель животных.
— У всего есть пределы, — сказала она.
— Значит… ты не очень расстроишься, если с собакой случится что-то нехорошее?
— Что, например? — спросила она.
— Ну, что-нибудь
— Не думаю, — произнесла она, взглянув на меня в упор.
Кивнув, я заметил, что Расти смотрит на меня немного странно. Его брови как будто хмурились, но в глазах было безумие, а на губах играла улыбка.
— Что? — спросил я.
— Что ты собираешься делать?
Я пожал плечами и подошел к краю, где заканчивалась вывеска. Внизу наблюдавшая за мной собака шла следом за мной. Когда я остановился, замерла и она.
— Пошла вон! — снова закричал на нее я.
Она залаяла, прыгнула, ударилась о стену и попыталась взобраться наверх. Когда она рухнула на бок под стеной, я прыгнул.
По плану я должен был приземлиться на собаку обеими ногами.
Раздавить ее.
Уже в воздухе я услышал короткий беспокойный скулящий звук, как будто она догадалась, что сейчас произойдет.
Я приготовился к тому, что подошвы моих кедов врежутся в ее грудную клетку — может быть, с влажным хлопком, когда вывалятся ее внутренности.
Но у собаки было достаточно времени, чтобы убраться с моего пути.
Ей это удалось. Почти.
Вместо того, чтобы приземлиться прямо на собаку, я одной ногой ударился о землю, а второй припечатал ее хвост.
Псина взвыла.
Я шатнулся вперед, но сумел остаться на ногах. Восстановив равновесие, я оглянулся. Собака бежала прочь, скуля и завывая, поджав зад и спрятав хвост между задних лап, как будто опасаясь нового нападения.
— Вот так, получай! — заорал Расти с крыши.
Собака села, извернулась и принялась изучать свой хвост.
— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — крикнул я.
Мой голос, видимо, привлек внимание собаки. Она забыла про хвост, обернулась и уставилась на меня единственным глазом.
— О нет, — прошептал я.
Она снялась с места как спринтер с низкого старта.
— Черт! — завопил Расти. — Давай! Беги!
Я побежал как сумасшедший.
Где-то позади меня Расти вопил:
— Эй ты, шелудивый кусок дерьма! Иди сюда!
Я оглянулся.
Собака, уже догонявшая меня, повернула голову на голос.
Расти запустил в нее кроссовкой.
Собака залаяла на него — точнее, на летящий предмет.
Кроссовка упала на землю в паре метров от животного, — не ближе, — подняв облако пыли. Но все равно собака повернулась и залаяла в том направлении.
Расти бросил вторую кроссовку.
Собака оглянулась на меня, взрыкнула, засекла вторую кроссовку (которая все равно не долетела бы до нее по меньшей мере пять футов) и побежала к ларьку, чтобы возобновить осаду.
Глава 8
Опасаясь, что собака передумает и погонится за мной, я бежал изо всех сил, пока не достиг леса. Там я остановился и снова посмотрел назад.
Собака уселась перед ларьком, лая и виляя хвостом, как будто она загнала пару белок на дерево.
Расти помахал мне с крыши, медленно поведя рукой туда-сюда над головой как большой сонный ребенок.
Я точно так же махнул в ответ.
Слим, видимо, стоявшая на коленях за вывеской, держась за нее одной рукой, другой тоже помахала мне.
У меня в горле застрял комок.
Я яростно замахал в ответ и прокричал: «Скоро увидимся!»
А голос в моей голове прошептал: «Да неужели?»
Но кто станет обращать внимание на этот голос? Мы слышим его постоянно. По крайней мере, я — а вы нет? Когда кто-нибудь, кого вы любите, выходит из дома, вам не начинает казаться, что вы больше его не увидите? Летя куда-нибудь на самолете, вы не думаете: «А что, если он упадет»? Сидя за рулем, не представляете себе грузовик, выехавший на середину дороги, и ужасную аварию, в которой погибают все, кто находился в машине? От таких мыслей на пару секунд возникает мерзкий тошнотворный страх. А потом вы говорите себе, что ничего не случится. И, как правило, ничего не случается.
Как правило.
Я опустил руку и посмотрел на моих друзей, потом отвернулся и поспешил к дороге.
Теперь я бежал не так быстро. Не так, как бегают от собаки, а так, как бегут, когда предстоит преодолеть большую дистанцию. Быстрый бег, но не спринт.
То и дело у меня возникало желание обернуться.
Но я каждый раз говорил, что с ними все в порядке. Пока они сидят на крыше, собаке до них не добраться. А если на поле заявится кто-то еще — какие-нибудь бродяги, алкаши или Странствующий цирк Вампиров — Расти и Слим лягут на крышу, и никто даже не узнает, что они там.
Кроме того, если бы я вернулся, мы бы снова застряли на поле, не имея ни шанса добраться до дома так, чтобы Слим не истекла кровью.
Пойти за машиной было самым разумным.
Так я убеждал себя.
Но чем дальше я убегал от поля Янкса, тем больше я жалел о том, что не остался. Пару раз я даже останавливался, оборачивался и смотрел на дорогу, исчезавшую позади меня в лесу.
И думал о том, чтобы вернуться.
Может быть, я бы и вернулся, если бы не собака. Мне совершенно не хотелось встречаться с ней еще раз.