Читаем Студенческие годы. Том 1 полностью

Над телом всем контроля нет,


Грусть разум сильно растворяет.


И все слова отныне бред:


Тебя никто не понимает.



Когда наступит мрак ночной,


Оставь всё это поле боя.


Лицом к лицу с врагом не стой,


Ты проиграл – ты это понял.



Здесь не поможет ничего:


Пробить нельзя большие стены.


И время… Времечко прошло.


Ты стал не сильным, ты стал пленным.



И без оглядки убегай,


Назад смотреть, поверь, не стоит.


Построить очень трудно рай.


Беги, иначе в тело копья…



Глаза им правды не расскажут,


Как чёрный ангел – дух тот пал.


И в сердце пусто, в сердце сажа.


Как будто лишней вещью стал…



Устрой побег, но лишь бесшумно.


В ночи как сахар растворись.


И, может, кроет правду буйство,


Его уж надо усмирить…

Побочный эффект

Такая странная программа:


Всё ищет что-то каждый день.


Но не найти в глазах ни грамма,


Там страха лишь немая тень.



Не стоит значит вам глядеть


В две эти сумрачные бездны.


В них сложно что-то обозреть,


Хоть слишком много в них надежды.



Снаружи кажется всё «белым»,


Но глаз, бывает, выдаёт.


Таким весь был тогда, но прежде,


Огонь в душе, на сердце лёд.



Стремиться к свету хорошо,


Но забывать про тьму не стоит.


Мне бы всегда творить добро…


Но иногда так не выходит.



Бывает, даже суд вершить


Дано нам собственной рукою.


За это можно полюбить?


«Судья» такого недостоин…



И сам себе вершишь сей суд,


Ведь одиночество тем близишь.


Молитвы злого не спасут,


Тебя публично лишь унизят…



И многие уж видят тьму


Сквозь смех и тысячу улыбок.


Того никак не разберу…


Меня, наверное, затмило…



Как будто тьма мне наказанье,


Души несдержанный протест.


Всё это бред, но для сознанья


Побочный, мрачный тьма эффект…

Поджог души

Умельца не загонишь в угол,


Не даст вам мастер сделать так.


Когда кругом один лишь уголь,


Сожжет он всё и в пух, и в прах…



Всё, что оставили на память


В знак вашей «чистой» доброты,


Сгорит, никто не станет плакать.


Оно и было ведь пустым…



Воспоминания бессмертны?


Не говорите это мне.


Вы в это очень страстно верьте,


Но и они сгорят в огне…



Лишь эти проклятые мысли


Покоя долго не дадут.


Но душу и от них отчистим,


В прекрасный миг все пропадут…



Мосты горят большим пожаром,


И, чтобы приглушить всю боль,


Поджёг и душу ведь недаром.


Манёвр совершил простой.



Теперь подальше уходите,


Ведь сами можете сгореть.


Бегите же, глупцы! Бегите!


Здесь больше не на что смотреть…

Последнее слово прошлого

Слёз больше нет, осталась боль,


Она степенно угасает.


Играл от сердца эту роль,


А что теперь – никто не знает…



Не разобраться среди масок,


А все намёки просто бред.


И даже вновь добавить красок -


Не хватит сил, ума, монет…



Ещё тогда судьба кричала,


Что это всё совсем не то.


Потом попробуем сначала,


Ну а пока… Всё решено.



И не пытайся всё вернуть,


Утонешь в лаве или в яде.


Запомни лишь мораль и суть,


И больше ничего надо.



Обман, кругом один обман.


Свет меркнет, гаснут эти души.


А может так и надо вам.


Ведь надо было всё ж послушать…



Горит в огне тетрадь с рассказом,


Что ты отчаянно писал.


Не дрогни больше даже глазом,


Для них давно уже пропал…



Крайний раз бушует внутри,


Что об этом напомнило снова.


А огонь так красиво горит…


Это было последнее слово…

Предательство

Самое страшное в мире событие


Ни грусть, ни ненависть, даже ни смерть.


Предательство кроет в себе и уныние,


И всё, что выше успели узреть…



Ломаются чувства внутри от того,


Что кто-то оставил как будто навеки.


Наверное, хуже уж нет ничего.


Человек нуждается ведь в человеке…



Бывают предательства разных степей:


Бывает, родные уходят от крови,


Бывает, теряешь иной раз друзей.


Но всё это носит в себе много боли…



Однако, таков человеческий мир:


Предательство множество раз можно видеть.


Но есть от чего нужно точно уйти,


Иначе случится непоправимое…



Чужое предательство можно исправить,


Но есть в этом слове от смерти петля:


Всю жизнь и всё тело ядом отравишь,


Когда умудришься предать сам себя…

Предел

Бывают улицы пустыми,


Когда на них людей полно.


В такой момент желаешь крылья,


Чтоб ввысь взлететь, а не на дно.



Бывает, в ясную погоду,


Когда светло и так тепло,


С ума на ровном месте сходишь,


Чернеет мир, вокруг темно.



И в миг случайный происходит


В системе непонятный сбой:


Нигде покоя не находишь.


И даже на пути домой.



Идёшь туда, где не бывал.


В места приводит всех нас время.


Когда весь мир вокруг пропал,


Ты прикасаешься к пределу.



Предел людей, предел событий,


Предел желаний и причуд.


И даже есть предел открытий…


Не существует он для чувств…



Нельзя от боли убежать,


Печаль порой тебя сильнее.


И даже если закричать,


Уйти от правды не сумеешь…

Пройденный путь

Я путь прошёл уже немалый,


Пора итоги подвести.


Сюжет суровый, но забавный


Успел за двадцать лет пройти.



Давно уже со злом сражаюсь


Кругом: снаружи и внутри.


И пусть оно не угасает,


Я не сверну с сего пути.



И пусть бываю слишком мрачным,


Добро – исток души моей.


Творить его я предназначен,


Но, к сожаленью, не для всех.



Давно течёт любовь по венам,


Я много песен ей пою.


Конец любви достигнут не был,


На поле боя всё стою.



Всё кружит голову обман,


Но верю – есть тому пределы.


Есть у судьбы особый план,


И для меня там «хэппи-энды».



Плохое всё уходит прочь,


А что не нужно – забываю.


Теперь веселье дарит ночь,


Но день весь путь мой озаряет.



Перейти на страницу:

Похожие книги

Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Константин Петрович Масальский , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник , Николай Михайлович Сатин , Семён Егорович Раич

Поэзия / Стихи и поэзия