Пелевин — мастер короткого рассказа, миниатюрной, изящной и при этом удивительно сложной и емкой литературной формы, блестяще получавшейся только у безупречных классиков русской словесности.Фирменный стиль Пелевина — остроумный синтез мистики и реальности, гламура и дискурса, неизменно тщательная, виртуозная работа над каждым словом.Уборщица общественного туалета, читающая Блаватскую; сарай, мечтающий стать велосипедом; безумный ученый, съевший свою собаку во имя высших сил; наконец, неотвратимый ухряб, подстерегающий человека на каждом повороте… все это стало частью нашей жизни. И что бы ни происходило — перестройка, перезагрузка, война, кризис, рецессия, — мы всегда знаем, что «…наша вселенная находится в чайнике Люй Дун-Биня, продающего всякую мелочь на базаре в Чаньани». Даже если сам Люй Дун-Бинь давно почил с миром и могила его заросла травой.Итак, в ваших руках слепок нашей действительности и коллекция маленьких шедевров Большой литературы конца XX — начала XXI века.
Современная русская и зарубежная проза18+Виктор Пелевин
Сумасшедший по фамилии Пустота
© Пелевин В.О., текст, 2020
© Чкалов Н., иллюстрация на переплете, 2020
© Оформление.
ООО «Издательство «Эксмо», 2020
СПИ
Колдун Игнат и люди
4 мая 1912 года к колдуну Игнату пришел в гости протоиерей Ар-сеникум. Пока Игнат хлопотал с самоваром и доставал пряники, гость сморкался у вешалки, долго снимал калоши, крестился и вздыхал. Потом он сел на краешек табурета, достал из-под рясы папку красного картона, раскрыл и развязно сказал Игнату:
— Глянь-ка, чего я понаписал!
— Интересно, — сказал Игнат, беря первый лист, — вслух читать?
— Что ты! — испуганно зашипел протоиерей. — Про себя!
Игнат стал читать:
— Ха-ха-ха! — засмеялся Игнат, а сам подумал: «Неспроста это». Но виду не подал.
— А есть еще? — спросил он вместо этого.
— Ага!
Протоиерей дал Игнату новый листок и тот прочел:
«Нет, точно, неспроста это», — решил Игнат, но виду опять не подал и вместо этого сказал:
— Интересно. Только не очень понятна главная мысль.
— Очень просто, — ответил протоиерей, нахально подмигивая, — дело в том, что смерти предшествует короткое помешательство. Ведь идея смерти непереносима.
«Нет, — подумал Игнат, — что-то он определенно крутит».
— А вот еще, — весело сказал протоиерей, и Игнат прочел:
Игнат поднял голову. Вошли какие-то мужики в овчинах, пряча за спины ржавые большие топоры.
— Дверь отпер… Понятно. То-то я думал — долго ты раздеваешься, — сказал Игнат.
Протоиерей с достоинством расправил бороду.
— Чего вам надо, а? — строго спросил Игнат мужиков.
— Вот, — стесняясь и переминаясь с ноги на ногу, отвечали мужики, — убить тебя думаем. Всем миром решили. Мир завсегда колдунов убивает.
«Мир, мир… — с грустью подумал Игнат, растворяясь в воздухе, — мир сам давно убит своими собственными колдунами».
— Тьфу ты, — сплюнул протоиерей и перекрестился. — Опять не вышло…
— Так-то разве убьешь, — сказал кто-то из мужиков, сморкаясь в рукав. — Икону надоть.
Спи
В самом начале третьего семестра, на одной из лекций по эм-эл философии Никита Сонечкин сделал одно удивительное открытие.