Вечером она плакала дома. Татка, услышав в телефоне странные звуки, примчалась испуганная.
– Тебе надо немедленно оттуда уходить! Немедленно! Это же дом престарелых, там все время кто-то умирает. А ты так близко к сердцу...
Она притащила фондюшницу, хотя у Беаты была своя. Но для утешительного рецепта необходимо было две. Когда у человека настоящее горе, легкомысленный глёг уже не поможет. Надо готовить любимую еду, которая вернет радость жизни.
Вариант такой еды – фондю, горячее, жирное, праздничное. А еще фондю едят вместе из одной миски, это подразумевает общение, а общаясь, вы делите с другими свою боль.
Вообще, поминки, траурные трапезы – это великое дело. Беата много раз убеждалась, насколько мудрые способы находит народ, чтобы скрасить горе.
Однажды она ездила по Киргизии с японскими журналистами. В одном доме, в горной деревне, для них накрыли щедрый стол. Хозяин улыбался и легкими движениями показывал своим домашним, что еще поднести гостям.
Проводник-киргиз наклонился к Беате.
– У него сестра погибла в аварии, – сказал он. – Ему только что сообщили. Я слышал.
– Кушайте, кушайте, пожалуйста, – улыбнулся хозяин, поймав ее взгляд. – Угощайтесь.
«Мы так не умеем, – подумала тогда Беата. – Я бы не смогла».
– Ты сможешь. Куда ты денешься. Ты журналист, должна иметь холодную голову и, как там, горячую руку.
Татка энергично крутилась между двумя фондюшницами. В том, чтобы бороться с чужими проблемами, ей не было равных.
Фокус состоял в том, чтобы сделать сразу два фондю – сырное и шоколадное. Перед таким праздником жизни ни одна хандра не устоит.
В шоколадное фондю макают кусочки фруктов. А в сырное, вместо скучных калорийных сухариков, – ломтики постного бекона, сельдерея, помидоров и слабосоленой семги. Причем семгу – это был их собственный фирменный рецепт – предварительно замораживали в морозильнике до хрустящего состояния.
Замороженная рыба с кипящим сыром? Ну и что? Татка с Беатой и гляссе пили не как все, а опускали в горячий кофе ложечку мороженого и тут же отправляли ее в рот.
Еще к утешительному рецепту
Тыква с авокадо
Поочередно опуская длинные вилочки в сырную и шоколадную посудины, Беата всхлипывала все реже, душа отогревалась, в тело возвращалась радость жизни, а Тата между тем настаивала, что ей больше нельзя появляться в этой богадельне.
– Уже скоро, – сказала Беата, промокая глаза мягкой салфеткой. Она сто раз мазала их кремом, снимающим покраснение, а потом снова не могла удержать слезы. – Скоро. Уборщица моя выходит из отпуска, та, вместо которой я пашу.