Читаем Свекруха полностью

Та, рыдая, села на пол, поджала намокшие от слёз, мятые крылышки. Анна опустилась рядом с ней. Привлекла к себе обозлённую, потерянную, запутанную – как она сама – девочку. Баюкала растрёпанную Алёнину голову, как ребёнка. Она не скажет сыну результата анализа. Зачем множить зло на этом свете?

На одной чаше весов – справедливость и её, Аннино, полное удовлетворение. На другой – хрупкое счастье троих. Сына, который не мыслит жизни без дочки. Его юной грешной жены. Их маленькой девочки.

Внучка родилась слабенькой, крестины отложили до года. Когда Анна подарила ей батистовую крестильную рубашечку, она заплясала, как гусёнок, путаясь в кружевном подоле, держась за перильца кроватки, затопотала ножками. И так её радость была мила и забавна, что все засмеялись.

Сейчас от Анны зависит всё. В её руках было решать судьбы.

– Ничего, всё потихоньку образуется. Всё образуется.

<p>СВЕКРУХА</p>

«– Ты не пори горячку: девушка у сына, видите ли, ей с первого взгляда не понравилась. Забыла, как мы с тобой сами тряслись, когда с будущими свекрухами знакомились? Какая разудалая девчонка ни будь, как ни хорохорься – всё равно страшновато. А ну, как не понравишься – а твоему парню дорого мнение матери? А если он плевать хотел на её мнение – ещё хуже. Потому что если хочешь узнать, как мужчина с тобой после конфетно-букетного периода будет в семейной жизни обращаться – посмотри, как он относится к матери.

А мать моего жениха встала на дыбы: мало вокруг русских, жениться на чистокровной татарке?! Да у неё глаз чёрный – дна не видать, да она тебя загонит под каблук с первого дня жизни, не привязанный – а будешь визжать, как поросёнок. Приехала на смотрины с мощной группой поддержки: сёстрами, тётушками. А увидела меня – и от души отлегло.

– Какая же это татарочка? Это Снегурочка!

А ты же знаешь, я унаследовала от мамы белокурые волосы, нежную белую кожу, глаза синие, как васильки. Да ещё я засмущалась, заалелась, спряталась за любимого и чистым лобиком уткнулась ему в плечо – совсем как Тося из старого советского фильма «Москва слезам не верит» (люблю старые советские фильмы).

Потом, когда его мама состарилась и слегла, мы её забрали к себе. Я её в ванну на себе таскала, пролежни обрабатывала, ноги мазями натирала. И умерла она у меня на руках… Но это я сильно вперёд забежала.

Мечтала я всегда о дочках – а родились два сына. Старший Игорь – упрямый, своевольный, по духу борец и бродяга. Внешность как у киногероя: могучая грива зачёсана назад, взгляд пристальный, подбородок крутой, раздвоенный.

Ох, сколько седых волос я с ним заимела, сколько ночных слёз пролила! Муж сердечником из-за него рано стал. А младший, Матюша, Матвей – любил приласкаться, тихоня. Домашний, мяконький, как пластилин – лепи что хочешь. У младшего за всю жизнь – одна-единственная девушка. У старшего – сто двадцать одна. Висли на Игоре девки, табунами ходили.

Итак, Матвей учился с Катей на одном факультете, влюбился с первого курса и на всю жизнь. Жили год как муж и жена, планировали сыграть после института свадьбу. И тут Катя резко бросает Матвея и уходит к местному бизнесмену, намного её старше – явно позарилась на деньги, на богатую разнообразную жизнь.

Я думала, Матвей умом тронется или руки на себя наложит – почернел от страданий. Глаз с него не спускала, подключила кумушек. Со сколькими девушками пытались познакомить – видеть никого не хочет. А я-то вижу: эта негодница, эта маленькая гадина Катя для него по-прежнему единственный свет в окошке.

Но потихоньку рана стала затягиваться. Матюша закончил институт, стал работать. И однажды вечером появляется на пороге с чемоданом в одной руке, другой прижимая к себе… Катю, эту изменницу, эту гадину! Видно, быстро надоела богатая жизнь со стариком-бизнесменом. Пока я, остолбенелая, стояла в прихожей, Катя с опущенными глазками, пискнув «здрасьте», шмыгнула в Матвееву комнату.

Сын загородил собой вход в комнату и сказал: «Мама, я люблю Катю. Всё». Ай да тихоня Матюша! Ну, вот. Сын ходит на работу. Катя сидит, забившись, как мышка, в его комнате и носа не показывает – а хотелось, ой как хотелось посмотреть в её глазки да сказать пару ласковых слов. Ванну и туалет посещает, видимо, когда меня нет дома. Даже встретить в коридоре, чтобы выгнать её, не могу – это на первое время они с Матвеем выработали такую тактику, чтобы избежать разборок.

Да и не выгнала бы я её. Потому что сын ожил, у него засветились глаза, он не ходит – летает. Потому что я вижу: он счастлив с этой Катей! И они ждут ребёнка, нужно делать всё по-людски и справлять свадьбу.

Вон, Катерина на свадебной фотографии: и не видно, что на пятом месяце. Сама ей белое пышное болеро выбирала, чтобы животик не был заметен. И стали мы жить-поживать и, порой со скрипом, притираться друг к другу. Двум хозяйкам на кухне, как двум медведям в берлоге – тесновато.

Как-то, помню, они втроём собирались с ребёнком на прогулку. И, как искорка, между мной и Катей в прихожей вспыхнула коротенькая перепалка. Я жёстко сказала – она в том же духе ответила.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жестокие нравы

Свекруха
Свекруха

Сын всегда – отрезанный ломоть. Дочку растишь для себя, а сына – для двух чужих женщин. Для жены и её мамочки. Обидно и больно. «Я всегда свысока взирала на чужие свекровье-невесткины свары: фу, как мелочно, неумно, некрасиво! Зрелая, пожившая, опытная женщина не может найти общий язык с зелёной девчонкой. Связался чёрт с младенцем! С жалостью косилась на уныло покорившихся, смиренных свекрух: дескать, раз сын выбрал, что уж теперь вмешиваться… С превосходством думала: у меня-то всё будет по-другому, легко, приятно и просто. Я всегда мечтала о дочери: вот она, готовая дочка. Мы с ней станем подружками. Будем секретничать, бегать по магазинам, обсуждать покупки, стряпать пироги по праздникам. Вместе станем любить сына…»

Екатерина Карабекова , Надежда Георгиевна Нелидова , Надежда Нелидова

Драматургия / Проза / Самиздат, сетевая литература / Рассказ / Современная проза / Психология / Образование и наука / Пьесы

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги