Таня снова принялась успокаивать разбушевавшегося деда. И тот внезапно согласился, что не стоит лезть в бутылку. Даже отменил визит к адвокату, который запланировал на ближайший день.
Никакие апелляции не помогли. И поступить ни в один из других вызов Таня так и не смогла, убедившись в том, что дядя Леня действительно очень могущественен. Ибо в том, что все это были его козни, она не сомневалась.
Приближался ее восемнадцатый день рождения. Таня знала, что старики готовятся посвятить ее в тайну существования трастового фонда за границей — снова случайно услышала, как они шептались об этом ночью на кухне.
Если у нее будут деньги, размышляла девушка, она сможет обеспечить бабушке с дедом ту жизнь, которую те заслуживали. И, помимо всего прочего, получить образование на платном факультете в России или за границей.
Как-то в конце августа, незадолго до начала нового учебного года, Таня, несмотря на то, что больше не была студенткой, отправилась в Ленинградскую областную научную библиотеку, поскольку теперь самостоятельно постигала премудрости юриспруденции. Однако у нее внезапно разболелась голова, и она вернулась домой раньше обычного. На подходе к дому, мимо нее на большой скорости промчались три черных джипа, обдав ядовитыми выхлопами. Вдруг почувствовав, что засосало под ложечкой, Таня бросилась наверх. Бегом поднявшись к себе на этаж, девушка заметила, что дверь их квартиры приоткрыта, и удивилась: странно, ведь дед с бабушкой всегда трепетно к таким вещам относились…
Войдя внутрь, она увидела плачущего деда, который на коленях стоял перед лежавшей на ковре бабушкой и, держа ее руку, шептал:
— Зина, Зиночка, не умирай… пожалуйста, не умирай…
Бабушка не умерла. Однако врачом прибывшей «Скорой помощи» был диагностирован инфаркт миокарда, и старушку увезли в больницу. Дедушка был сам не свой, все время молчал, только вздыхал. И Таня, понимая, что тот от нее скрывает что-то, пожелала узнать правду.
— Что случилось? — странным тоном повторил старик вопрос внучки. — А то, Танечка, случилось, что я едва бабушку на тот свет не отправил. Потому что… — Он замолчал, глотая слезы, но, собравшись с силами, продолжил: — Потому что я с самого начала понял, что за твоим отчислением стоит тот же человек, который… который причастен к смерти твоих родителей. Ведь ты, Танечка, думаешь, что они погибли в автокатастрофе. Это мы с бабушкой так тебе сказали семь лет назад, но это неправда. Мы тебя обманывали, уж извини… А на самом деле они были убиты по приказу одного криминального авторитета, живущего в Москве. Собственно, чтобы быть от него подальше, мы сюда и переехали. Но мерзавец и тут нас нашел…
Таня поняла, что дед ведет речь о дяде Лене Чехе.
— Так вот, я решил, что надо этой вакханалии положить конец… Тот субъект бывает ведь и в Питере, на экономические симпозиумы приезжает, вернисажи открывает. Он же большой меценат и друг деятелей культуры. Вот я и отправился на один такой вечер, подошел к нему, высказал в лицо все, что о нем думаю, и потребовал оставить тебя в покое. Меня его охрана, конечно же, на улицу выбросила. А сегодня… сегодня его люди сюда заявились, угрожали, пистолетом размахивали. Вот у бедной бабушки инфаркт и случился…
Таня сжала кулаки. Конечно, поступок деда был глупый, эмоциональный, однако опять выходило, что дядя Леня Чех принес беду в ее семью.
Взяв с деда слово, что тот больше не будет ничего предпринимать, не посоветовавшись с ней, Таня стала считать дни до своего совершеннолетия. Ибо тогда она наконец получит доступ к деньгам — а вместе с этим и к новой жизни. Той самой, в которой страдать и мучиться суждено будет только дяде Лене Чеху.
В ночь накануне дня рождения Таня (девушка навещала бабушку в больнице — старушка вначале шла на поправку, но потом внезапно имел место рецидив) вышла в темноте на улицу и увидела, что начал моросить мелкий дождь. Взглянув на часы, она поняла: наступило уже седьмое сентября. Значит, она стала совершеннолетней.
Татьяна вышла с территории больницы, как вдруг дорогу ей перегородил черный джип. Невдалеке маячили еще два. Девушка мгновенно все поняла и попыталась сообразить, что намереваются сделать подосланные дядей Леней головорезы. Ведь, несмотря на то, что она владела приемами самообороны, справиться с дюжиной молодых вооруженных мужиков ей вряд ли удастся. Но подготовиться к встрече все равно следовало.
Однако никто и не думал стрелять или нападать на нее. Мимо джипа плавно проплыл черный «Мерседес» с тонированными стеклами и остановился перед Таней. Одно окно открылось, и она увидела дядю Леню Чеха.
— Танечка, бедняжка, на тебе лица нет! Извини, что мои соколы тебя напугали. С днем рождения, деточка!
Он распахнул дверь и произнес, хлопая по заднему сиденью, на котором восседал сам: