– Ты спала с Багировым, Камилла?
Глава 6
– Какое это имеет значение?
– Большое. Я твой муж.
– А что же ты раньше об этом не вспомнил, когда отец отправлял меня к Богдану? И не говори, что ничего не знал. Ты и шага без его ведома сделать не можешь.
Пресекаю возможный спор и начинаю хохотать. Нервный колючий смех ударяется о ребра и скапливается пульсирующим сгустком за грудиной.
В тот вечер, когда я приехала к Багирову в клуб и растоптала жалкие крохи оставшейся гордости, я достигла черты невозврата. Тумблер сработал, предохранители заискрили, системы дали сбой.
Теперь я не могу смотреть на гнусное лицемерие сквозь пальцы. Мне от него тошно. Тошно настолько, что я больше не намерена глотать обвинения и терпеть эту унизительную манеру общения, присущую Артуру.
– Не лезь в бутылку, Камилла.
– Я не лезу. Просто раскладываю по фактам то, что и так должно быть тебе ясно. Раз уж ты, в том числе, дал мне карт-бланш на спасение фирмы, значит, не спрашивай про мои методы. Тебе не понравится.
– Давно такая смелая стала?
– Вчера. Я же нужна вам. Вы без Богдана не вывезете. И стелиться перед ним будете, и в рот заглядывать, если потребуется. Хотя год назад не подали бы ему руки.
– Хватит, Камилла.
– Как пожелаешь.
Небрежно пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Мимо проносятся жилые многоэтажки, гипермаркеты, больницы, школы. Вдоль улиц не спеша прогуливаются прохожие, обсуждают что-то вполголоса, улыбаются.
А у меня внутри растет огромная ледяная глыба. Кожа будто бы покрывается инеем, ширится безразличие. И вместе с ним крепнет убежденность, что Камаев меня не тронет.
Будет беситься, психовать, пускать шпильки. Но ничего серьезного не предпримет. Ведь на кону целое состояние. Что против него моя верность? Пшик.
– Выгружайся. Приехали.
Заглушив двигатель, цедит сквозь зубы Артур. Я же птицей выпархиваю из салона и, не замечая луж под ногами, шагаю к задней двери джипа.
Странно, но с заключением сделки со сводным братом я чувствую себя гораздо свободнее, хоть и сменила одни кандалы на другие. Отпала необходимость фальшивить, мириться с осточертевшей рутиной и держаться за то, что давным-давно рассыпалось прахом.
Нечего сохранять. С самого первого дня мы с Артуром были чужими людьми. Ими же и остались.
– Ну-ка, солнышко. Иди ко мне.
Вытащив Миру из кресла, я целую ее в макушку и обещаю себе, что разведусь с Камаевым, как только закончится эта эпопея с фирмой, и на счету будет лежать необходимая сумма.
Деньги нужны, в первую очередь, не для меня – для дочери. Чтобы я могла снять приемлемое жилье, купить продукты, заплатить няне. Которая будет присматривать за Мирой, пока я буду перебирать вакансии, мотаться по собеседованиям и устраивать нашу с ней жизнь.
Я не меркантильная. Я рациональная. И прекрасно осознаю, что за три копейки я не смогу обеспечить нормальное существование своему ребенку. Ведь цены на те же подгузники – космос.
А дальше детский сад, какая-нибудь творческая секция, школа. Форма, учебники, репетиторы. Перечислять можно до бесконечности…
– Камилла, погладишь мне рубашку на завтра.
– Сначала уложу Миру.
Сгрузив мою сумку на пол, просит Артур, и я решаю не обострять. Он и так пыхтит, словно кипящий на газу чайник, и всем своим видом демонстрирует неодобрение. Наверняка остро переживает тот факт, что любимая игрушка вышла из повиновения, и пытается найти новые рычаги воздействия.
Так что я бесшумно проскальзываю в детскую, застилаю кроватку и глажу дочку по голове, нашептывая призванные успокоить больше меня слова.
– Еще немного, и мы с тобой отсюда уедем. Обустроим свое маленькое гнездышко. Купим лошадку, единорога и теплый клетчатый плед. Да, родная?
– Ага.
– Спи, Мирочка. Доброй ночи.
– Ночи, ма.
Еще раз проверяю, хорошо ли укрыта моя кроха, мажу губами по ее лбу и на цыпочках выхожу из комнаты. Как и обещала, отпариваю рубашку для Артура, вешаю ее в шкаф и, приняв душ, разбираю диван в гостиной.
Абстрагируюсь от абсурда, который творится в моей жизни. Заправляю одеяло в пододеяльник и готовлюсь нырнуть в постель, когда за спиной щелкает замок.
Распахивается дверь. Звук тяжелых шагов тонет в длинном ворсе ковра. И заставляет меня мерзнуть, хоть в квартире и очень тепло.
– Что ты делаешь?
– Ложусь спать.
– Что за бред, Камилла? Иди в спальню.
– Нет, Артур. Я не хочу находиться с тобой в одной постели. Не хочу, чтобы ты меня трогал.
Высекаю хрипло и с силой вонзаю ногти в ладони. Прочерчиваю на коже борозды и глубоко вдыхаю, уставившись в точку перед собой.
Супруг от такого моего финта, конечно же, поначалу опешивает. Но быстро справляется с мимолетным ступором и резко меня разворачивает. Вцепляется пальцами в плечи, встряхивает, жжет сверлящим взглядом чернеющих глаз.
– Что ты сказала?!
– То! Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался. Ты же не думал, что я буду метаться между вами с Багировым, раз уж вы меня ему подарили?