Все эти полгода смерть казалась Асте избавлением от страданий, но сегодня все изменилось. Хаос выставил новый счет, и теперь ей обязательно нужно жить: для того чтобы сполна по нему расплатиться. Голова этой твари — всего лишь первый, небольшой взнос, которым не покрыть и сотой доли ее страданий. Поэтому она убьет столько, сколько возможно, ведь сегодня — только начало…
В холле южного крыла дежурил десяток солдат из гарнизонной тысячи с двумя приданными в усиление монахами и незнакомым братом-рыцарем во главе. На стук двери они одновременно посмотрели в ее сторону, и в воздухе повисла звенящая тишина.
Видавшие виды бойцы ошеломленно уставились на женщину в белой окровавленной мантии с безразличным сухим лицом и изуродованной головой беса в правой руке.
Бросив на пол свою жуткую ношу, Аста коротко поведала о случившемся и, попросив не беспокоить её до утра, направилась к лестнице, ведущей наверх.
Утром предстоит много работы, но сейчас ей нужно побыть одной. Слишком многое произошло за прошедшую пару часов, и ей, помимо всего прочего, нужно решить, о чем стоит говорить магистру.
Уже на пороге своей комнаты она вдруг почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Из неё словно вытащили стальной стержень. Придавленная осознанием произошедшего, Аста с трудом заперла дверь на ключ и, опустившись на пол, наконец зарыдала, вздрагивая всем телом и всхлипывая…
Глава 5
Я открыл глаза и поморщился, глядя на щели в потолке и все ещё находясь под впечатлением сна. По крыше барабанили капли начавшегося ночью дождя, вставать не хотелось, но сегодня слишком много забот, чтобы позволить себе валяться в кровати. Ещё этот сон…
Мать снится мне уже который день подряд, и это странно, поскольку раньше она никогда мне не снилась. Столько зим прошло уже, и вот на тебе…
Нет, мама не была ведьмой. Простой люд считает ведьмами всех красивых женщин в округе, а уж ту, что сумела «околдовать» герцога…
Сколько себя помню, мы жили в небольшом домике в лесу возле кургана. Мне, пацану, всегда казалось это непонятным: с учетом того, что герцог меня официально признал. Странная была у нас жизнь… К матери из Кеная постоянно приезжали какие-то важные люди. Я помню это… Только мне неизвестно, что им всем от нее было нужно. Помню деревню неподалеку от дома, троих ровесников-пацанов, красивую светловолосую девчонку и старого лера-десятника, что учил меня обращаться с мечом, но… совсем не помню отца.
Мама никогда ничего о нем не рассказывала, а на все вопросы отшучивалась. Мне неизвестно, что произошло между нею и герцогом, но мать никогда не выглядела обиженной или брошенной. Никогда не плакала… Ухаживала за курганом, лечила деревенских, учила и воспитывала меня.
Казалось бы, что красавица-Отмеченная забыла в той захолустной дыре? Сейчас я понимаю, что мать могла легко устроиться даже в Лоране, но по какой-то неясной причине выбрала тот старый курган… Хотя почему неясной? Это древнее захоронение давало ей какую-то непонятную, жуткую силу. Ведь от того, что я видел в момент нашего расставания, поседеет, наверное, любой монах…
Поднявшись с кровати, я быстро натянул штаны и, выйдя на улицу, умылся из бочки. Дождь мне никогда не мешал, я вообще люблю непогоду. Наверное, это как-то связано с Печатью. Ведь лёд — это та же вода, а как можно не любить избравший тебя Элемент?