Но однажды случилось «настоящее дело». В школе шли занятия, когда от организаторов левого движения был тайно передан ученикам приказ собраться. Чтобы не вызвать подозрения у руководства школы, велено было разбиться на группы, первой из них собраться после второго урока и подняться в горы, а второй — покинуть школу после четвертого урока. Местом встречи было священное дерево. Чонук попал во вторую группу. Он дал торжественное обещание друзьям из первой группы скоро встретиться, и после их ухода стал с тревогой ждать условленного часа. Однако после третьего урока двери школы оказались под контролем. Руководству школы донесли о планах организаторов Лиги. Ученики, покинувшие школу после второго урока, поднялись в горы и стали партизанами, а те, кто оказался с Чонуком в другой группе, остались гражданскими людьми. Эта разница во времени изменила судьбы многих людей. Из всех друзей, поднявшихся в горы, погибших было больше, чем тех, кто выжил и вернулся. Люди, оказавшиеся во второй группе, всю дальнейшую жизнь должны были носить в душе тяжесть невыполненного долга. Председатель школьного совета женской школы К. вернулась живой, но обморозила пальцы ног, поэтому никогда не снимала носки перед другими людьми. Старший брат Чонука, Чеук, бывший одним из лидеров левого движения учеников, довольно неожиданно оказался в живых благодаря друзьям из союза правых. По настойчивой просьбе Чон Сониля они вооружились как отряд по розыску преступников и в результате многодневных поисков в горном ущелье нашли умирающего Чеука. Они рассказывали, что Чеук трясся всем телом, как наркоман, и не мог даже узнать друзей в лицо. Жители К., все как один, не сговариваясь, скрыли прошлое Чеука. Но защитить его от трагической судьбы не могла даже репутация Чон Сониля, которого все считали добродетельным человеком. Чеук утонул в море, а его жена — и года не прошло как ее выдали второй раз замуж — вошла в чулан, где висели лопаты и мотыги, и повесилась на балке. Когда племянница Мёнсон ушла из дома искать свою мать, Чонук чуть было не раскрыл одну из семейных тайн. Так и случилось бы, если бы в той деревне в сарае он не обнаружил Ёнчжуна и Мёнсон, лежащих в объятиях друг друга.
Когда на съемочной площадке беспорядок, актер не может сосредоточиться на игре. То, что актеры, ожидающие своей очереди, или сотрудники во время перерыва все вместе наблюдают за снимающейся сценой, входит в правила поведения при совместной работе. Перед началом съемки звучало: «Всё, всем быть внимательными!», и произносить эти слова было делом помощника. Но порой случалось и так, что ему, поглощенному Чури, сначала Ёнчжун должен был подать сигнал. Разгоревшийся во время съемки скандал с актрисой, пусть даже дебютанткой, оказался происшествием, которое вполне мог вызвать интерес к себе. Однако в желтой прессе не появилось ни одной строчки о нахождении Хан Чури за рулем в нетрезвом состоянии, и это благодаря тому, что помощник очень быстро смог договориться с журналистами. Банана язвила, спрашивая, не больше ли у него способностей к работе менеджера, чем к работе помощника режиссера. Еще она говорила, что ему можно поступить на службу в крупную фирму — в специальный отдел, занимающийся устранением скандалов в окружении олигархов. Но, несмотря на это, помощник все больше привязывался к Чури. Он даже ругал вечеринку в день рождения Бананы, считая, что Чури не села бы за руль пьяной, если бы в ту ночь Ёнчжун в офистеле ответил на ее звонок. Он даже вызвался быть ее водителем, вмешивался в дела девушки, связанные не только со съемкой фильма, но и касающиеся ее личной жизни.
И в движениях массовки, идущей по улице так, словно им все безразлично, есть видение плана, просчитанного режиссером. Если массовка расположится не там, где следует, то может пропасть правдоподобность всего действия, и каждый раз в таких ситуациях нервы Ёнчжуна напрягались еще больше. Случилось и такое дело: две съемки, запланированные в один день, оказались в разных местах на расстоянии в несколько часов езды друг от друга. Помощник, руководивший подготовкой площадок к съемкам, не мог не знать, что чем дальше расстояние, тем больше времени и денег потратится на перемещение немалого количества оборудования и всех занятых в фильме людей. А если говорить о хорошем, то Чури теперь во время съемок почти перестала сбиваться, произнося речь своей героини. «В жизни много мест, где произошел тектонический разрыв земли. Мы не сделали последнего шага, поэтому до сих пор не упали, вот и всё». Или «Иногда я тоже думала: хорошо бы моя жизнь оказалась сном, который видит какой-то незнакомый человек». Даже с таким сложным текстом сцены снимались за один дубль.