— Я имел в виду именно это, — тихо сказал инспектор; смеяться над ним явно не следовало. Свет настольной лампы падал на него сверху и превращал лицо в маску с выступающим подбородком, раздутыми ноздрями и пустыми темными глазницами. Услужливая память Квирка с путающей четкостью воскресила жуткую картинку: на полу лежит женщина, на запястьях следы ожогов, в свете голой лампы кровь вокруг головы кажется почти черной. — Значит, они приходили не развлекаться, — резюмировал Хакетт.
Квирка аж передернуло.
— Неужели вы это предполагали? — раздраженно спросил он. Инспектор пожал плечами. — Что значит «они»? Сколько было убийц?
— Двое. Предвосхищая ваш вопрос, скажу: мы определили это по следам в саду. Соседи, разумеется, ничего не видели и не слышали. Хотя, готов спорить, старая карга из дома напротив каждый шорох слышит. Впрочем, ясно: в чужие дела никто не лезет. Связывали бедную Долли, наверняка, тоже двое. Предполагаем, что в то время она была в сознании. Если сами не пробовали, поверьте на слово: связать ноги женщине ой, как нелегко! Даже немолодые, вроде Долли, куда сильнее, чем кажутся. — Квирк пытался рассмотреть эмоции, скрытые в плохо освещенном лице-маске, но не смог. — Случайно не знаете, что искали убийцы? — чуть ли не задумчиво поинтересовался Хакетт. — Очевидно, что-то важное: они дом наизнанку вывернули.
Квирк докурил сигарету, и когда Хакетт предложил вторую, взял почти без колебаний. Сизый дым стелился над столом, как ночной туман — над морем, в ушах Квирка звучал голос Долли Моран: «У меня все записано…»
— Понятия не имею, что они искали, — проговорил Квирк, как самому показалось, слишком громко. Лицо Хакетта еще больше уподобилось маске. Над головой, где-то на верхних этажах больницы, раздался грохот. «Вот так дела! — подумал Квирк, на миг забыв о Долли. — Чего только не услышишь!» Хакетт явно принял грохот за сигнал к действию, отлепился от стола, подошел к двери и уставился на накрытый простыней труп Долли Моран. Люминесцентные лампы мощного светильника источали белый свет, похожий на пульсирующий туман.
— Получается, Долли знала ту девушку, как бишь ее… — продолжил разговор Хакетт, словно никакой заминки не было.
— Кристин Фоллс, — подсказал Квирк, чересчур поспешно, как сам тотчас почувствовал.
— Да, верно, — не обернувшись, кивнул Хакетт. — А теперь скажите: вы часто даете визитки друзьям и подругам умерших?
Квирк не знал, что ответить, а отвечать следовало. Свой голос он услышал будто со стороны.
— Меня заинтересовала та умершая, ну, Кристин Фоллс.
Хакетт не обернулся и тогда, он завороженно смотрел на секционный зал, слово там творилось нечто невероятно интересное.
— Почему? — только и спросил он.
Квирк пожал плечами, хотя отвернувшийся детектив не мог этого видеть.
— Из любопытства. В нашем деле оно не редкость: работаешь с мертвыми и задаешься вопросом: как же они жили. — Объяснение прозвучало фальшиво, только что с этим поделаешь? Хакетт наконец обернулся. «Сказать ему, что ли? Пусть снимет чертову шляпу!» — подумал Квирк.
— От чего же умерла она? — с дружелюбной полуулыбкой поинтересовался Хакетт.
— Кто?
— Та девушка, Кристин Фоллс.
— От легочной эмболии.
— Сколько ей было лет?
— Немного, только эмболия и молодых не щадит.
Хакетт задумчиво рассматривал носки своих ботинок. Плечевые накладки пальто сошлись на спине: он заложил руки в карманы синего, застегнутого на все пуговицы пиджака.
— Ладно, — он взялся за дверную ручку, — мне пора.
Изумленный Квирк вскочил, оттолкнув кресло.
— Вы ведь сообщите мне… Сообщите, если что-то выясните? — спросил он дрожащим от отчаянья голосом.
Детектив снова обернулся, и на его грубом лице расцвела улыбка.
— Мы многое выясним, мистер Квирк! — бодро и радостно пообещал он. — Очень-очень многое. — С той же улыбкой он скользнул за дверь и прикрыл ее за собой быстрее, чем Квирк выбрался из-за стола.
Чуть ли не машинально Квирк взял стакан Синклера и осушил. Затем он подошел к шкафу, вытащил бутылку и налил себе новую порцию. «Мэл Гриффин! — с горечью и досадой подумал он. — Ты никогда не узнаешь, какую услугу я тебе оказал!»
Глава 10