Читаем Тайник на Эльбе полностью

К зданию отделения милиции подъехала легковая машина. Из нее вышли двое в штатском и направились в кабинет начальника отделения. Майор милиции Широков, уже предупрежденный по телефону, ждал их, шагнул навстречу.

- Здравия желаю, товарищ полковник, - сказал он, обращаясь к одному из посетителей, пожилому мужчине, высокому и полному.

Тот кивнул, пожал ему руку, указал на спутника.

- Знакомьтесь. Это - майор Семин Артемий Ильич.

Широков и Семин поздоровались.

Широков уже шестой год работал в этом отделении милиции, обслуживающем один из центральных районов Баку. Дела не раз сводили его с чекистом Азизовым. Полковнику поручались сложные расследования. Дважды Широков участвовал в операциях, которыми руководил Азизов.

Что же сегодня привело сюда полковника? Широков разглядывал тяжелую, наголо обритую голову Азизова, его румяные щеки и мягкий округлый подбородок - и ждал.

Азизов вытащил портсигар, предложил офицерам папиросы, закурил сам.

- Покажите карточку, - сказал он спутнику.

Семин вынул из кармана и протянул Широкову фотографию. С нее глядел мужчина средних лет, худой я, вероятно, высокий. Начальник отделения милиции внимательно изучал сфотографированного - его белесые брови, широко посаженные глаза, нос с едва заметной бороздкой на кончике, длинную шею с крупным кадыком.

- Нет, - сказал он, возвращая карточку, - такого не знаю.

Ответ показался полковнику забавным. Он улыбнулся.

Широков насупился, вновь взял фотографию.

- Нет, решительно не знаю, - твердо сказал он. - Не встречал, товарищ полковник, ну, честное же слово, не встречал!

- Человек этот арестован, - сказал Азизов. - И сидит, между прочим, у вас.

Широков пододвинул к себе сводку происшествий за день.

- Вор? - спросил он. - Кража в трамвае?

- Он самый, - подтвердил Семин.

- Погодите, погодите... Но им интересуетесь вы?

Азизов кивнул.

- Почему же тогда кража? - Широков удивленно поднялся с дивана.

- Мы тоже озадачены. - Азизов пожал плечами. - Засекли его далеко отсюда, еще полмесяца назад. Изучаем. Есть основания полагать, что прибыл по важному делу. Начал действовать - и на тебе, мелкая кража!

Широков позвонил. Вошел помощник. Начальник отделения передал ему сводку, отчеркнув ногтем место, относящееся к трамвайному происшествию.

- Проверьте, где задержанный и кто ведет следствие.

Вскоре помощник вернулся. Он доложил: арестованный сознался в воровстве.

- Признал, что совершил кражу? - переспросил Азизов.

- Даже раскаялся. Клянется, что это в последний раз.

Азизов попросил, чтобы начальник отделения отпустил помощника. За арестованным глядеть лучше, но не допрашивать.

Затем Азизов занялся просмотром следственных материалов.

- Так, - сказал он, листая бумаги, - документов при себе не имел или, скорее всего, выбросил перед арестом. Назвался Александром Щуко. Адрес дал ложный: мы-то знаем, где он живет... И ко всему - признался! - Полковник поднял голову, вопросительно поглядел на помощника.

- Да еще с такой легкостью, - сказал Семин. - А ведь мог все начисто отрицать: потерпевшего-то и свидетелей нет!

- Это действительно странно, - сказал Широков.

Азизов подошел к окну, поглядел на улицу.

- Не странно, майор, а хитро: ему поверят, закончат следствие, осудят на какой-то там срок...

- За кражу, - вставил Семин.

- Да, за мелкую кражу. Он отсидит или, пожалуй, сбежит. И вот он вновь на свободе и может продолжать прерванное арестом дело!.. Главное, чего он боится, - это чтобы не развернулось тщательное расследование. Потому и поторопился с признанием.

Полковник вернулся к столу, вновь полистал бумаги из папки, задумался.

- Меня сейчас другое занимает. Как случилось, что он оказался в роли вора и попал в милицию?

3

Часа через три в служебном кабинете Азизова зазвонил телефон. Азизов снял трубку и услышал голос майора Широкова.

- Товарищ полковник, вы просили доложить, если вдруг прояснится...

- Да, да, говорите!

- Так вот, ко мне явилась одна гражданочка... Она, собственно, не о Щуко, а о том, другом, потерпевшем... Мне кажется, интересно!

- Хорошо. - Азизов встал. - Попросите гражданку ко мне.

- Сейчас явится. Запишите для пропуска: Оруджева Шафига.

Вскоре в дверь кабинета постучали. Азизов, занятый бумагами, не услышал. Стук повторился, и за дверью послышался плач. Полковник удивленно поднял голову, встал и распахнул дверь. На пороге стояла женщина с годовалым ребенком на руках.

- Оруджева? - спросил Азизов.

- Я самая... Да замолчи ты, неугомонный! - прикрикнула она на ребенка.

Полковник пригласил женщину в кабинет, вызвал майора Семина.

- Слушаем вас, - сказал он посетительнице.

Та положила на стол большие натруженные руки и начала:

- Я живу возле цирка. Продуктовые карточки прикрепляю в магазине, который недалеко от дома... Вот на этой бумаге написан адрес - мы с начальником милиции звонили, узнавали. Большой такой магазин... И продукты там хорошие...

- Я знаю, - сказал Азизов, взглянув на бумажку.

- Ну вот, стою это я в очереди...

- Когда?

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1941. Пропущенный удар
1941. Пропущенный удар

Хотя о катастрофе 1941 года написаны целые библиотеки, тайна величайшей трагедии XX века не разгадана до сих пор. Почему Красная Армия так и не была приведена в боевую готовность, хотя все разведданные буквально кричали, что нападения следует ждать со дня надень? Почему руководство СССР игнорировало все предупреждения о надвигающейся войне? По чьей вине управление войсками было потеряно в первые же часы боевых действий, а Западный фронт разгромлен за считаные дни? Некоторые вопиющие факты просто не укладываются в голове. Так, вечером 21 июня, когда руководство Западного Особого военного округа находилось на концерте в Минске, к командующему подошел начальник разведотдела и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», — сказал своим соседям ген. Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену; никто и не подумал покинуть спектакль! Мало того, накануне войны поступил прямой запрет на рассредоточение авиации округа, а 21 июня — приказ на просушку топливных баков; войскам было запрещено открывать огонь даже по большим группам немецких самолетов, пересекающим границу; с пограничных застав изымалось (якобы «для осмотра») автоматическое оружие, а боекомплекты дотов, танков, самолетов приказано было сдать на склад! Что это — преступная некомпетентность, нераспорядительность, откровенный идиотизм? Или нечто большее?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка не только дает ответ на самые горькие вопросы, но и подробно, день за днем, восстанавливает ход первых сражений Великой Отечественной.

Руслан Сергеевич Иринархов

История / Образование и наука
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука