Читаем Тайник на Эльбе полностью

- Сегодня это было, начальник! Утром, в десять часов. Заняла очередь, жду. За мной стал какой-то старик. Стоим. Наконец очередь подошла. Надо входить в магазин. А старик, что был сзади, вдруг заявляет: "Забыл карточки дома". Ну что тут делать? Говорю: бегите скорей за ними.

- И он побежал?

- Да... Время идет, а старика нет. Мне уже и сахар выдали, а его не видно.

- Так и не пришел?

- Не пришел! Что ж, думаю, дело твое. Может, денег не хватило или еще что... А я ждать не могу - у меня ребенок на руках. И ушла. К трамваю иду: на базар ехать. Дохожу до остановки и, что вы думаете, он!

- Старик?

- Он самый! Хотела подойти, сказать: почему людям голову морочишь? Потом раздумала. Мало у кого какие причины. Я правильно говорю?

Азизов кивнул.

- И не подошла. А тут - трамвай. Я, конечно, с передней площадки - у меня ребенок... Ну, поехали мы. Две остановки тихо ехали, а как стали приближаться к третьей, начал он скандалить.

- Тот самый старик?

- Тот самый. Бумажник, кричит, украли. Я бы не обратила внимания - мало ли что случается. Но вижу - врет.

- Почему так решили? Объясните, пожалуйста, подробнее. Это очень важно.

- Кричит: "Бумажник украли, в бумажнике продуктовые карточки". А я-то ведь знаю, не было там никаких карточек!

- Подробнее, пожалуйста.

- Старик у магазина бумажник наизнанку выворачивал, карточки искал. Тогда не было карточек. А теперь вдруг появились... Я правильно говорю?

- Продолжайте, пожалуйста, - сказал Азизов, все больше заинтересовываясь рассказом женщины.

- Ну, что дальше было, вы знаете... Да, еще! Когда вора на крыше дома ловили, я в тот двор вошла. Там много народу собралось. Оглянулась - рядом со мной тот самый старик. "Ах ты, говорю, такой-сякой! Зачем человека зря обвиняешь? Карточек-то не было у тебя!" Здесь все зашумели - милиционер и солдаты вывели того, что поймали. Ну, я на них и зазевалась. Потом оглянулась - старика нет. Его и милиционер искал, да не нашел. И я подумала: надо сходить в отделение. Человека-то, может, зря... Хотя зачем он бежал, начальник?

- Вы все рассказали? - спросил Азизов.

- Что знала, то рассказала.

- Не совсем. - Семин взял лист бумаги. - Как выглядел тот старик? Вспомните его лицо, костюм, шапку. Какого он роста, сколько ему примерно лет.

Женщина подумала и довольно точно описала второго участника происшествия.

Азизов наклонился к Семину, сказал несколько слов. Тот вышел. Вернувшись, положил перед Оруджевой полдюжины фотографий.

- Скажите, нет ли здесь карточки того старика?

Женщина внимательно осмотрела фотографии.

- Нет, - твердо сказала она, - это другие. Это, начальник, совсем другие люди.

- Спасибо, товарищ Оруджева. - Азизов поднялся. - Вы помогли нам. Если вспомните что-нибудь еще - позвоните. Вот, на этой бумажке телефон.

Женщина бережно спрятала бумажку, подняла ребенка и направилась к выходу.

Глава вторая

1

Убедившись, что человека в ушанке задержали, старик выбрался на улицу и заспешил в обратную сторону. Вскоре он вновь был у домика с палисадником. Постояв перед дверью, из которой час назад вышел незнакомец, он решительно постучал. На стук никто не отозвался.

"Не хватает только, чтобы ее не оказалось дома", - подумал, старик и постучал еще раз.

За дверью послышались шаги.

- Кто там? - спросил голос.

- Гость.

Дверь отворилась. На пороге стояла пожилая женщина в халате.

- Дома ваш квартирант? - осведомился посетитель, любезно улыбаясь.

- Нет. - Женщина взялась за дверь, чтобы запереть.

- Минуточку! Мне, собственно, не его самого... Понимаете, мы с ним приятели, и я принес по его поручению... Вот! - Старик протянул маленький сверток.

- Дайте мне. - Женщина выставила грязную ладонь. - Давайте, я передам.

- Пожалуйста, - сказал старик, шагнув вперед, но не выпуская свертка из рук. - Только я бы хотел и записочку... Где ее написать? Можно пройти в его комнату?

Женщина молча указала на дверь. Старик толкнул ее, вошел и оказался в маленькой комнатке с единственным окном, выходившим во двор. У стены стояла железная кровать, под него - фанерный чемодан, возле окна - столик и табурет.

Старик уселся за столик, вынул блокнот и карандаш. Он не торопился, подолгу мусолил карандаш, аккуратно выводя букву за буквой. Женщина стояла в дверях, наблюдая.

В коридоре что-то забулькало, зашипело.

- Кажется, пахнет горелым, - сказал посетитель, нюхая воздух.

Хозяйка охнула, метнулась к двери. Послышался грохот кастрюль, что-то упало и покатилось по полу...

Через минуту, когда женщина вновь появилась в комнате, старик сидел в той же позе, но уже не писал. Казалось, он находится в раздумье.

- Боюсь, что приятель напутает, - нерешительно проговорил он. Что же делать?.. Знаете, лучше я зайду попозже и все объясню... Да, да - так будет лучше. Когда он приходит?

- Кто его знает! - Хозяйка пожала плечами. - Вечером приходит, поздно...

- Ну и отлично. Вечером зайду.

И посетитель сунул сверток в карман. Женщина проводила его, захлопнула дверь. Слышно было, как загремели засовы и повернулся в замке ключ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1941. Пропущенный удар
1941. Пропущенный удар

Хотя о катастрофе 1941 года написаны целые библиотеки, тайна величайшей трагедии XX века не разгадана до сих пор. Почему Красная Армия так и не была приведена в боевую готовность, хотя все разведданные буквально кричали, что нападения следует ждать со дня надень? Почему руководство СССР игнорировало все предупреждения о надвигающейся войне? По чьей вине управление войсками было потеряно в первые же часы боевых действий, а Западный фронт разгромлен за считаные дни? Некоторые вопиющие факты просто не укладываются в голове. Так, вечером 21 июня, когда руководство Западного Особого военного округа находилось на концерте в Минске, к командующему подошел начальник разведотдела и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», — сказал своим соседям ген. Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену; никто и не подумал покинуть спектакль! Мало того, накануне войны поступил прямой запрет на рассредоточение авиации округа, а 21 июня — приказ на просушку топливных баков; войскам было запрещено открывать огонь даже по большим группам немецких самолетов, пересекающим границу; с пограничных застав изымалось (якобы «для осмотра») автоматическое оружие, а боекомплекты дотов, танков, самолетов приказано было сдать на склад! Что это — преступная некомпетентность, нераспорядительность, откровенный идиотизм? Или нечто большее?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка не только дает ответ на самые горькие вопросы, но и подробно, день за днем, восстанавливает ход первых сражений Великой Отечественной.

Руслан Сергеевич Иринархов

История / Образование и наука
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России
Психология войны в XX веке. Исторический опыт России

В своей истории Россия пережила немало вооруженных конфликтов, но именно в ХХ столетии возникает массовый социально-психологический феномен «человека воюющего». О том, как это явление отразилось в народном сознании и повлияло на судьбу нескольких поколений наших соотечественников, рассказывает эта книга. Главная ее тема — человек в экстремальных условиях войны, его мысли, чувства, поведение. Психология боя и солдатский фатализм; героический порыв и паника; особенности фронтового быта; взаимоотношения рядового и офицерского состава; взаимодействие и соперничество родов войск; роль идеологии и пропаганды; символы и мифы войны; солдатские суеверия; формирование и эволюция образа врага; феномен участия женщин в боевых действиях, — вот далеко не полный перечень проблем, которые впервые в исторической литературе раскрываются на примере всех внешних войн нашей страны в ХХ веке — от русско-японской до Афганской.Книга основана на редких архивных документах, письмах, дневниках, воспоминаниях участников войн и материалах «устной истории». Она будет интересна не только специалистам, но и всем, кому небезразлична история Отечества.* * *Книга содержит таблицы. Рекомендуется использовать читалки, поддерживающие их отображение: CoolReader 2 и 3, AlReader.

Елена Спартаковна Сенявская

Военная история / История / Образование и наука