Читаем Так говорил Ландау полностью

Жуткая картина. Всё, что говорил Дау, через день-два становилось известно на Лубянке. Он был у них под колпаком и даже не знал об этом. Ну, а если ему доводилось поговорить с зарубежными коллегами, эти разговоры фиксировались и техникой, и сексотами. В досье Ландау значится:

«В мае месяце с. г. на конференцию по физике частиц высоких энергий приезжал американский физик Вайскопф, который специально обсуждал с окружением Ландау меры, которые следовало бы предпринять за границей, чтобы Ландау мог поехать в Америку.

В одну из личных встреч с Вайскопфом Ландау, не будучи никем на это уполномочен, передал Вайскопфу список советских учёных, которых, по его мнению, следует приглашать в Америку. В этот список он включил себя, Лифшица Е. М., Тамма И. Е., Гинзбурга В. Л. и других, непосредственно участвовавших в секретных работах по линии Министерства среднего машиностроения.

При этом Ландау, давая на них характеристики и рассказывая, кто чем занимается, заявил Вайскопфу, что Тамм И. Е. занимался расчётами по атомной и водородной бомбе, принимал участие в этих работах и он, но в меньшей степени.

Намерение Ландау выехать за границу, по данным агентуры и оперативной техники, усиленно подогревается его окружением, в частности профессором Лифшицем Е. М. Так, 30 сентября 1956 г. между Ландау и Лифшицем состоялся разговор о поездке за границу (записан по техническим причинам неполностью), во время которого Лифшиц уговаривал Ландау написать письмо тов. Хрущёву, заявляя: «И тем не менее я считаю, что нам там жилось бы лучше … Но в материальном отношении также лучше будет …».

7 октября 1956 г. Лифшиц Ландау заявил: «Вот не пускают тебя и меня, по-видимому, потому, что боятся, что останутся. Я не думаю, чтобы в отношении меня такое было. Они считают, что я плохой физик. Я, между прочим, думаю, честно говоря, что, если бы я уехал и остался, были бы рады, что вот можно было бы какой шум поднять из этого. С одной стороны — не жалко, а с другой — какой шум!».

В досье имеется донесение некого лица из ближайшего окружения Ландау. Это лицо написало о Дау заведомую ложь, вероятно оно просто сгорало от зависти. Я слышала эти самые слова и сразу догадалась, кому они принадлежат. Дау и в самом деле считал его своим другом. «Друг» доносил следующее о Ландау: «Он, безусловно, не привязан к семье, а привязанность к сыну не производит впечатления глубокой привязанности отца. Он мало с ним общается и больше думает о своих любовницах, чем о сыне».

Столь же ошибочны и заключения сотрудников КГБ, которые подготовили данное досье по просьбе Отдела науки ЦК КПСС. Их ввела в заблуждение фраза Льва Давидовича о том, что надо стремиться держаться подальше от военных разработок правительства государства, основанного на насилии. Они это поняли по-своему: «Ландау стремится сделать как можно меньше». Это абсолютно неверно и свидетельствует только о том, как плохо эти сотрудники разбирались в людях, ибо трудно найти деятелей науки, которым бы удалось так же много сделать в своей отрасли знаний, как Ландау.

Если же забыть о злобных «друзьях», о том, каким образом получены записи подлинных высказываний великого физика, открывается его чистая, полная радости душа и любовь к делу своей жизни, к физике. Хотя забывать ни о чём нельзя…

Когда Ландау завершил спецзадания, это освободило его от телохранителя. Кроме того, он был удостоен звания Героя Социалистического труда, это было в 1954 году.

Дау весь отдался науке, работал очень много, и вид у него был совершенно счастливый. Часто вспоминал известный анекдот про козу, добавляя при этом, что это про него и его телохранителя: «Один бедный еврей жил в такой нужде, что не выдержал и пошел посоветоваться к раввину: нет сил терпеть. «Купи козу», — посоветовал раввин. Когда в тесной лачуге появилось животное, там уже невозможно было жить, и бедолага бросился к рабби: «Это невозможно вынести!», — возопил он. «Так продай козу!», — последовал ответ».

Он любил анекдоты не меньше стихов и постоянно их рассказывал. Запись в моём дневнике: «Сегодня Дау рассказал анекдот: Посадили двух евреев. Сидят они, сидят, потом один говорит: «И зачем они понаставили на окна решётки? Ну кто сюда полезет?».

— Замечательный анекдот! — воскликнул Дау. — В двух словах — вся наша действительность: мы так привыкли жить в неволе, что больше не замечаем тюремных стен.

— На твоём месте я бы остерегалась рассказывать то, за что можно угодить за решётку, — проворчала Кора.

— Анекдоты полезны, потому что полезно смеяться, — возразил Дау. — А за унылые речи, так же как и за унылое выражение лица, я ещё могу тебя оштрафовать.

Удивлению Дау не было границ, когда он узнал, что один академик очень огорчился, когда его лишили телохранителя. Оказывается, сей учёный муж был не дурак выпить и всегда приглашал парня к столу: одному пить скучно. А теперь его лишили хорошего компаньона и некого было послать за водкой.

— Каждому своё, — прокомментировал это сообщение Дау.

Катастрофа

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже