Читаем Танго втроем полностью

Никакой особой атмосферы в эти моменты не было, но это обычная ситуация на первых репетициях, когда еще не выучен текст. Однако то, что эти двое читают именно этот диалог, а не какой-нибудь другой, имело значение – по крайней мере, для меня. Когда Эльжбета прочитала: «Собаку, которая всю жизнь стерегла дом, никто не выгонит. Ну а ты, Мольер, можешь выгнать. Страшный ты человек, я тебя боюсь», а Зигмунд ей в ответ: «Не терзай меня. Страсть охватила меня», я украдкой взглянула на лица остальных актеров. Интересно, как они воспринимают их диалог? Всего текста пьесы я толком не знала, только отрывками, но меня не на шутку захватила сцена исповеди Мадлены. Я даже выучила ее наизусть, хотя другие куски текста практически не попали в поле моего зрения. А напрасно – текст был красноречивый. Боюсь, даже чересчур красноречивый. И мы трое из-за него можем попасть в ловушку, которую я сама и расставила. Впрочем, для таких опасений было уже поздно. Я все никак не могла сосредоточиться, путалась в своих репликах. В конце концов режиссер не выдержал и объявил перерыв, чтоб, как он выразился, «некоторые могли собраться». Я понимала, что эти слова относятся в первую очередь ко мне. Вот тогда в первый раз у меня и появилась мысль о побеге. Сбежать туда, где бы меня никто не нашел и ничего от меня не требовал, чтобы наконец все оставили меня в покое.

В перерыве Зигмунд подошел ко мне и обнял.

– Вот как, супруги со стажем, а все еще обжимаются по углам, – пошутил он. Должно быть, он почувствовал мое настроение. Он любил меня, потому что, когда любишь, ничего не надо объяснять. Зигмунд давал мне понять, что все идет как надо, что он контролирует ситуацию.

Я почувствовала прилив такой благодарности и любви, что глаза у меня увлажнились.

– Только не реви, – шепнул он мне на ухо и украдкой, чтоб никто не заметил, поцеловал в висок. И вдруг стал для меня таким родным и близким. В сущности, ближе его у меня почти никого не было. А я, дура, вздумала плести интриги против него, да еще на пару с его бывшей женой, которая, в силу известных обстоятельств, просто не могла быть настроена к нему благожелательно.

«Все, решено, надо ему рассказать, – подумала я. – Во всем признаться. Он имеет право знать об этом».

Репетиции шли, и постепенно наш коллектив становился все более дружным. Личные проблемы отходили на второй план. Я продолжала наблюдать, можно даже сказать, подглядывала за Эльжбетой, мне было интересно, как она играет свою роль. Никогда прежде я такими вещами не занималась, всегда искала в себе идеи для каждой новой роли, но на сей раз речь шла о другом. Я смотрела, как она справляется с материалом. А справлялась она замечательно. С каждым днем ее Мадлена становилась все колоритнее. Вначале, когда они с Зигмундом начинали перебрасываться своими репликами, чувствовалось, что Эльжбета немного зажата, но со временем, по мере того как Зигмунд переставал быть Зигмундом и становился Мольером, она играла все лучше. Это замечала не только я. Атмосфера на репетициях царила приподнятая. Давненько такой не было: весь состав исполнителей как будто чувствовал, что рождается совершенно особенный спектакль. Один раз, правда, показалось, что все в одночасье рухнет. По сценарию я должна была присесть на колени Зигмунду и обнять его за шею.

Зигмунд-Мольер:

– Моя девочка… (Думает.) Теперь это не страшно. Я решился. (Подводит Арманду к распятию.) Поклянись, что любишь меня.

Арманда:

– Люблю, люблю, люблю…

Мольер:

– Ты не обманешь меня? Видишь, у меня уже появились морщины, я начинаю седеть. Я окружен врагами, и позор убьет меня…

Я отвечаю:

– Нет, нет! Как можно это сделать!

Мольер:

– Я хочу жить еще один век! С тобой! Но не беспокойся, я за это заплачу, заплачу! Я тебя создам! Ты станешь первой, будешь великой актрисой. Это мое мечтанье, и, стало быть, это так и будет. Но помни, если ты не сдержишь клятву, ты отнимешь у меня все.

И тут Эльжбета ушла со сцены. Режиссер был вне себя:

– Так и знал, что этим все закончится! Слишком много баб в спектакле.

– Ну, почему же много, всего две, – невинно заметила я.

– Хорошо бы на одну поменьше!

Эльжбету я отыскала возле гардероба, она курила сигарету.

– Ты должна немедленно вернуться на сцену, – сказала я решительным тоном.

– Все бессмысленно, он не подходит на роль Мольера. Не годится ни в психологическом плане, ни в физическом… Ты читала «Жизнь Мольера» Булгакова? Нет? Почитай. Поймешь, каким должен быть Мольер.

Перейти на страницу:

Все книги серии Мария Нуровская. Мировой бестселлер

Похожие книги