«Подумайте о смысле вашей жизни и о предназначении», — велела наставница Сахаджанья. Но Анджали упорно думалось о другом.
Она прекрасно помнила, как ее впервые привезли в Тринаку. Их было десять человек — десять маленьких девочек. Они сидели в телеге, запряженной двумя буйволами, и с восторгом глазели на великолепие города. Маленькие обезьянки прыгали с деревьев прямо на край телеги и выклянчивали лакомства, позволяя гладить себя и таскать за хвосты.
У огромного дворца, сияющего, как солнце, ждали еще с полсотни девочек. Темнокожие и светлокожие, высокие и низкие, тоненькие и с уже определившимися формами — всех их привезли ко дворцу бога Камы, чтобы решить, кто достоин поступить в школу танцев и получить статус апсары, кто будет отправлен к гандхарвам — обучаться музыке и пению, а кого отправят на землю.
Солнце вовсю палило, и над девочками растянули шелковую ткань. Их разделили группами по десять, и повели первых десятерых во дворец.
Анджали оказалась в числе последних. Она была слишком рослой для своего возраста, и стоявшая рядом маленькая девочка посматривала на нее с боязливым восхищением.
— Не бойся, — важно сказала она девочке, — я хоть и большая, но добрая.
— Ты как слониха!.. — благоговейно сказала малышка, которая едва доставала макушкой Анджали до плеча.
Такое сравнение рассмешило обоих, и в ожидании своей очереди, они сели на ступенях дворца и принялись обмениваться нехитрой снедью, которую им дали с собой — плодами манго, лепешками и рисовыми пирожками. Какое блаженство было сидеть на холодных ступенях, под полотнищем, бросающим прохладную голубоватую тень.
Новую знакомую звали Хема.
— Это означает «звезда», — поверяла она Анджали, как огромную тайну. — И я буду такая же — звезда среди танцовщиц. У меня будет много браслетов, ожерелий, и есть я буду только сладкие ладду с пчелиным медом.
— Ты растолстеешь, — сказал кто-то застенчиво, и девочки оглянулись.
На ступенях выше сидела еще одна претендентка в танцовщицы — девочка тоньше тростинки, с мечтательным взглядом. Ресницы у нее были длинными и красиво загнутыми, и она все время хлопала ими, словно боялась или удивлялась чему-то.
Так началась их многолетняя дружба. Им повезло — всех троих приняли в начальный класс. Все трое мечтали тут же приступить к танцам, но вместо этого пришлось начать с изучения ритма. Каждый день ученицы только и делали, что десятки, сотни, тысячи раз принимали позу мураманди — выворачивали колени наружу и приседали так низко, что ягодицы касались приподнятых пяток, и отстукивали ритм. Тех, кто падал, строгая наставница награждала тычками и обидными прозвищами. «Та-ки-та-дхи-ми, та-ки-та-дхи-ми», — Анджали даже ночью снилось, что она отбивает ступнями мишрим,[6] а колени мучительно болели, и многие девочки не могли уснуть, и хныкали всю ночь напролет.
Потом начались упражнения по укреплению дыхания. Сидя неподвижно, вдыхая через нос и выдыхая через рот, полсотни маленьких учениц одинаково тянули звук «ом». Потом начались изнурительные наклоны в стороны, и задержка дыхания в позе уттанасана, когда носом касаешься коленей. Многие уставали от однообразных занятий и при первой же возможности давали себе передышку. Среди таких была и Анджали. Нетерпеливая по натуре, она жаждала идти дальше, учиться танцевать, подобно вихрю, слушать и понимать музыку, а не сидеть неподвижно или лежать, сложившись пополам.
— Зачем столько раз повторять одно и то же? — спросила она однажды у наставницы танца. Они с Сахаджаньей украшали цветами статую верховного бога, и только поэтому Анджали не получила шлепка по макушке за любопытство.
— Стоит ли заниматься таким тонким искусством, если ты не понимаешь даже основ? — резко ответила наставница Сахаджанья. — Ты думаешь, танец — это легкость и красота? Глупая! Танец — это долгое учение, труд, кровь, перемешанная с потом. Подумай сама: когда ты отбиваешь ритм, мысли твои заняты счетом, ты повторяешь его про себя. Значит, твоя голова поглощена земным, а не небесным. А танец — это слияние земного и божественного. Прежде, чем улетать головой в небеса, освободи свое сознание, иначе оно потянет тебя вниз, подобно мешку с песком. Твои ноги должны отбивать ритм сами по себе, чтобы твои мысли могли осознать божественное. А не приучив легкие к правильному дыханию, как сможешь сплясать восьмой великий танец — танец ног? Ты просто задохнешься и свалишься на сцене, опозорившись сама и опозорив наставницу.
С тех пор Анджали переменилась. Однообразное обучение уже не казалось скучным, и она с удвоенным пылом принялась отстукивать ритмы и тренировать дыхание. Сахаджанья изредка скупо хвалила ее, и все чаще ставила в первые ряды, где танцевали девочки, служившие образцом для остальных.
Сейчас Анджали считалась одной из самых талантливых учениц. Уже теперь ей прочили титул дайвики. Если будет так же усердна, если не заболеет, и если красота ее не увянет.