Читаем Темное дело полностью

Ивченко и по дороге распирало любопытство, каким образом за считаные дни из слепых становятся зрячими — двойников и братьев-близнецов он отмел сразу. Ивченко видел у дома Бабаковой этого человека, а не другого, обознаться не мог, в учебке натаскивал один: кто больше за минуту запомнит примет и потом назовет их. Например, гуляют в парке, на скамейке сидит дедушка, пока идешь мимо, отмечай в уме детали и выдавай результат преподавателю. Как правило, люди мало запоминают внешность, одежду, характерные особенности, а такие тренировки настраивают мозг на автоматическое запоминание, так что не случайно «слепой» врезался в память.

Зазвонила трубка, Ивченко вытащил ее из кармана, это Тороков беспокоился — молодец, вовремя напомнил про телефон. Юноша нажал на кнопку и, не теряя объект наблюдения, дождался, когда погаснет дисплей. Так-то лучше.

«Слепой» пришел… к отелю «Аруна», в котором жили Кораблев с Усольцевой, правда, чуть дальше другой отель возвышался, а за ним еще. Остановился в сквере, потоптался, озираясь (Ивченко притаился за елкой), и присел на край скамейки. Кажется, он кого-то нетерпеливо ждал, точно-точно, у него здесь свидание.

Ивченко пробирался ближе, замиряя от каждого треска под ногами и прячась за всем подходящим, что попадалось на пути. В этом месте ни одного человека не было, Ивченко подобрался довольно близко, больше рисковать не решился, затаился в густых кустах.

Не женщину ждал «слепой», мужчину — у всякого свои пристрастия. Тот вывернул из-за отеля «Аруна», пометался, изучая улицу, заметил «слепого». Упав рядом с ним на скамейку, выдохнул:

— Опоздали.

— Как опоздали? У нас же рассчитано…

— Первое: Гримаса через другой вход вошел, — перебил мужик лет тридцати пяти (Ивченко рассмотрел его, сидел-то близко и все слышал, да они и не шептались). — Через гостевой вход. Телки его с ним нет, один колбасится.

— Ничего, подождем…

— Второе: мы опоздали, потому что наша парочка на заднем дворе уже пасет его, они с ним раньше потолкуют…

Странная у них манера общения, постоянно перебивали друг друга, не давая дослушать Ивченко, что того злило, теперь влез «слепой», хихикнув:

— Гляди, какие неуловимые, а? Я когда смотрел, как они драпают, балдел, честное слово. Плохо милиция работает, плохо.

Ивченко злорадно подумал: «Я тебе дам, козел коротконогий, плохо».

— Жалко, до Гримасы нельзя было их сдать, — сказал, закуривая, мужчина. — Не люблю тягомотину, сразу не получилось — все, клиенты уже на стреме, их не догонишь.

— Ой, да не вякай, — протянул «слепой». — Кто знал, что они как пауки по стенам ползать умеют? Это менты их упустили, — с сожалением развел он руками. — Догоним, никуда не денутся. Ну ничего, пущай толкуют, потом ты сделаешь Гримасу, а я за ними пригляжу и в ментовку тук-тук-тук, где их взять.

Ивченко прикусил кулак, чтобы невзначай не вылетел торжествующий вопль, он понял, кому готовят западню. Теперь ему нужно безошибочно рассчитать, за кем «приглядеть», как сказал «слепой».

— Я бы обоих сделал без ментов, — сказал молодой мужчина, — о Гримасу мараться не стал бы. Ты звонил?

— Обещали подумать. Я объяснил выгоды, но они их не понимают, мозги не те. Но, знаешь, мы можем решить это и самостоятельно. Только не здесь, нет, нет. Тут спокойно, а трупы — громкое дело. Девка-то как?

— Живучая. Без сознания лежит, с ней мать.

— Неаккуратно мы поработали. Ну-с, — огляделся «слепой» как будто бесцельно, просто так, от нечего делать. — Выход со двора один?

— Да, один.

— Тогда ждем, ждем.

Ивченко про себя сетовал, что на Торокова нельзя положиться, как теперь одному разорваться? Ну, подождет и он, лучше пропустит беглецов, а этих двух нельзя упускать…

Серафима пружинила на ногах, вытянув руки вдоль тела, так ведь курточка на ней легкая, джинсы тонкие, а сейчас не лето, к тому же горы кругом. Никита посмотрел на ее мучения, расстегнул куртку и потянул к себе:

— Иди, погрею.

— Не надо, не надо, не…

— Смотри-ка, еще сопротивляется, — прижав к себе Симу и запахнув куртку, сцепил в замок руки на ее спине, ухмыльнулся. — Тоже мне, дикая орхидея.

Под курткой стало тепло, а дрожь усилилась, Сима зажмурилась и настраивала себя на покой. Надо расслабить мышцы, переключиться, если Никита заметит, как она млеет от его близости, наступит катастрофа. Впрочем, катастрофа случилась, когда Лялька привела его к ней, хуже уже не будет. Одуреть можно, так бы и стоять… А где сила воли?

— Анюта с Олесей ссорятся? — переключилась Сима.

— Олеська ведет себя вызывающе, высокомерно, это да. Но Анюта, что бы ни произошло, знает свое место. Кто она? А кто Олеська?

— Я так и не составила представления об Олесе, когда вернемся, покажешь мне ее. А кто еще заходит к Герману? Кого он приблизил?

Диалог прервала распахнувшаяся дверь, появился Гримаса, которого Никита узнал без труда даже в полумраке. Он отстранил Серафиму и двинул к нему:

— Аванесов? — Тот испуганно отпрянул, утвердительно закивав. — Не бойтесь, мы не грабители. Меня зовут Никита, а это моя девушка Серафима, мы ждали вас. Вы можете получить пятьсот баксов, вот они…

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне / Детективы