— Тебя привёз конвой «мёртвых пальцев» — крупнейшие работорговцы на континенте. В тот день был их торговый сезон. У них целые города из рабов — людей там словно свиней разводят, а потом продают. Я видела один такой, когда по этапу перепродавалась. Если тебя захватили на воле, значит твоя община полностью уничтожена: люди или убиты, или угнаны в рабство. Нас тоже «мёртвые пальцы» захватили, как и наших соседей… я до сих пор помню их тела, сброшенные с башни. Как они лежали там, все переломанные, внизу… У них тысячи падальщиков! Техника! Оружие! И как я слышала стариков и немощных в этих лагерях просто не держат.
— Отпускают? — с какой-то затаённой надеждой в голосе Зуру даже дышать перестала.
— Убивают конечно. После чего превращают в удобрение для своих овощных ферм!
— Нет. Не правда! Ведь хозяин сказал… — в глаза пятнадцатилетней Зуру появились слёзы. Ей с каждым днём после продажи всё тяжелее было верить в своё освобождение, но эта надежда была всем что у неё осталось. И её сложно было винить в этой наивности. В сущности, все они здесь были ещё совсем дети, только рано постаревшие от тяжёлой судьбы. Зуру было пятнадцать с половиной. Камилле шестнадцать. Софье тоже шестнадцать. Лишь Эрике недавно исполнилось семнадцать лет, что немного приблизило её к положению взрослой женщины. И все они выглядели стабильно на пару лет старше своего возраста.
— Я не хотела тебя расстраивать. Не хотела говорить раньше. Но сейчас ты обязана воспринимать реальность такой какая она есть! Без этих детских мечтаний! Чтобы принять первое самостоятельное решение правильно, — Эрику сегодня словно прорвало, настолько много она не говорила вообще никогда. И что ещё более удивительно, девушка с фиолетовым глазами первой проявила инициативу, поднявшись с кровати.
— Вы как хотите, а я иду с чудовищем. Если смогу стать хотя-бы на половину такой же как он…. Смогу получить силу — найду всех мертвых пальцев и вырежу одного за другим! За маму с папой! За брата… — Эрика наконец замолкла, начав собирать нехитрые вещи. В основном бытовую мелочь: зеркальце, ножнички, расчёски, немного еды. И конечно сменное бельё, в том числе нижнее. Своих личных рабынь Номад содержал в роскоши по местным меркам.
Разговор как-то сам собой затих, после чего сперва Софья, а потом и Камилла начали набивать узелки из простыни всем необходимым. Зуру же просто сидела и плакала. Ей трудно было прощаться с детством: тем светлым временем, когда она была под защитой семьи. В рабстве она пробыла от силы полгода и не успела свыкнуться с этим своим положением. Сейчас в её голове всё отчётливей проступало понимание того, что никто её больше не спасёт! Никто не оградит от смертельно опасного внешнего мира, никто не пожалеет и не накормит — она теперь одна. Один на один с кошмаром.
— Эй, ты как? — задумавшуюся Зуру вдруг обняла Софья, закончившая собираться последней. — Не вешай нос, кнопка, мы с тобой рядом! Тебе помочь собраться?
— Неужели вам не страшно? — утерев слёзы, девочка поднялась с пола, где сидела, обнимая колени до этого.
— Страшно конечно, — погладила её София по голове, — Но что мы можем? Защитить нас некому, возвращаться нам некуда. От чужих людей мы видели лишь горе! Может хоть чудовища окажутся человечнее? Ты с нами?
— Угу… куда ж я без вас? — шмыгая носом, Зуру тоже принялась собираться.
Глава 5
Подземный город «Ущелье Надежд»
Экстренное совещание правления города.
Собрание правления города, как и всегда открывал Герц Улизе — третий по счёту глав города, назначенный на этот пост ещё двадцать шесть лет назад его предшественником. Только на этот раз вместо степенного обсуждения дел в узком кругу совещание носило спонтанный, или скорее даже экстренный характер с привлечением многих ответственных лиц разом. Этакий расширенный круглый стол, должный в течение пары часов решить судьбу города. Хотя по сути решение уже было выработано и требовалось лишь соблюсти формальности, оповестив ответственных лиц.
— Не будем разводить политесы — и без того тошно. Времени в обрез. Вернан, докладывай, раз уж твой коллега пропал без вести вместе с людьми, — Герц Улизе, седой мужчина лет шестидесяти, с пышными усами, выглядел ещё более постаревшим. За последние трое суток ситуация из непонятной сперва переросла в тревожную, а потом и вовсе в близкую к панике, и старый вождь небольшого анклава все эти дни почти не спал, пытаясь найти решение. Накопилось.