Тьма в углу сформировалась в человека в сером камуфляже. Тихо скрипнули ремни бронежилета. Центровой поднялся и глянул в приоткрытую дверь.
— Не зря. Если бы вы ощущали Промзону так, как ощущаю ее я, вы тоже не нашли бы себе места. Биополе гудит, как колокол, по которому ударили ломом. С этим Скаром что-то не так.
— Так ведь нет человека — нет проблемы, — прохрипел Череп, который третий день ходил с ангиной.
— Нет, — покачал головой Студент. — Никто из “измененных” не станет его убивать. Может выйти хуже. Он сейчас, как жук, попавший в очень точные часы. Ползет между идеально пригнанных шестеренок и ни о чем не подозревает. Если его там раздавить, то часы придется чистить. И деликатно его не достать. Только ждать, пока сам выползет.
— Сложно это, Студент. Я своих людей конечно дам, но ты сам все понимаешь…
— В том-то и дело, что нет. Не понимаю.
— А Сестра?
— Она тоже. Дело в том, что он — меченый.
Рейдеры переглянулись.
— Ты о чем? — прохрипел Череп.
— Я имел в виду, что у него метка на психоматрице. Я ее чувствую. Ее описание и значение мне прекрасно известно. У этого человека в мозгу работает программа. Кто ее туда заложил, я не знаю и не знаю, на что его нацелили, но сработать она может в любой момент.
— Да, — подтвердил Алоха. — У него взгляд такой, будто он внутрь себя смотрит. Такой у зомбированных бывает. Я и не подумал даже, когда заметил. Ну дела!.. Он спрашивал меня, не знаю ли я человека по прозвищу Мессер. Студент, что скажешь?
— Насколько я знаю, Георг Мессер был одним из первых “измененных”. Он добровольно согласился на участие эксперимента по прошивке создания. Предполагалось получить хомо-супер. Не вышло. Эксперимент вышел из под контроля и… Это долгая история. Он погиб, уже давно.
…
Я смотрел в бинокль на маленький поселок, расположившийся в низине. Смотрел уже полчаса и никуда не торопился. Пулемет тоже смотрел: вверх, прислонившись к камню. Законовцы за спиной начинали проявлять нетерпение и перешептывались. Ничего, потерпят! Вроде бы все спокойно… Вон тот дом, с целой крышей, рядом с перекрестком, в окружении яблонь. Все, как мне Алоха и рассказывал. Тихо, никто не выходит. Если часовой и есть, то он дежурит у окна.
— Скар! Ска-а-ар!..
Толстый наконец решился. А ведь сказано им было: "Охраняйте, держите окрестности". Вот что от них толку? Зелень молодая.
— Вам что сказали?
— Так мы ничего… Что там?
— И там никого. — Я отполз за камень, сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. — Совсем.
— Тогда идем?
— Толстый, ты что, в ветеринары готовишься?
— А чего?
— Торопливый больно. Спешка полезна, когда мутант рожает.
— Так я… Ты же сам говоришь, что ничего там нет опасного.
— Я так не говорил. Я сказал, что никого не увидел. Вы, пацаны, знаете, что в "Воле" правило есть: если кто-то считает, что рейд не удастся, то его откладывают?
— Нет.
— Ну вот есть оно. Люди, кто долго в Промзоне прожил, начинают ощущать опасность и неудачу. К таким вещам относятся всерьез.
— А ты…
— Я сейчас опасность шкурой своей чую.
Законовцы переглянулись. Длинный спросил:
— И что мы делаем?
Я затянулся и отдал сигарету ему.
— Будешь?
— Давай.
— Мы сделаем вот что…
…
Как только Длинный открыл дверь, в висок ему уперся ствол пистолета и чей-то голос прошептал:
— Гостенек пожаловал!
Автомат сдернули с плеча и его втолкнули в комнату. рейдер прижался к стене, глядя на дула направленных на него пистолетов. Не зря Скар опасался. Действительно, засада.
— Бердан, смотри, че у него тут! Сигналка!
Бандит, вытащивший ракетницу из его кобуры, обрадованно показывал ее главному. Тот, не опуская пистолета, нажал на защелку и открыл ствол.
— Зеленая заряжена… Ну что, засранец? Позовем твоих друзей в гости?
Он бросил ракетницу обратно бандиту и сказал:
— Выйди, пальни. Только из-за двери не показывайся.
Тот кивнул и вышел. А Бердан обратился к законовцу:
— Сейчас со всеми вместе потолкуем и…
Договорить он не успел. Снаружи раздался хлопок ракетницы и сразу же по стене будто молотом ударило. От окна полетели стекла. Вдребезги разлетелся стоявший на нем глиняный горшок с давным-давно увядшим цветком. Стало ясно, что горшок был битком набит окурками. Бандит, который только что выпустил в воздух зеленую ракету, вполз в комнату, марая пол кровью и затих, а пулемет продолжал стрелять. Со всех сторон летела пыль, с потолка сыпался какой-то сор. Скар методично превращал пластикатовую стену короткими очередями в решето.
Бердан отскочил к печи. Пробившая стену пуля выбила из нее рядом кусок кирпича. Он залег, не опустив, впрочем, направленный на Длинного его же собственный автомат. Второй уцелевший бандит тоже лежал на полу, прикрывая голову руками. Потом он дернулся, вытянулся и заорал, держа окровавленную руку на весу. Главарь еще сильнее прижался к полу.
Длинный стоял, прижавшись к стене и смотрел ему в глаза. Мысли бандита были вполне понятны: засада провалилась, убьешь законовца — придется отвечать перед остальными и сильно повезет, если просто пристрелят.