После этого флигель и все постройки сломали, место с подземельем засыпали землей, распахали и заняли под огороды.
Ныне таинственное место лежит где-то в середине Фрязиной и застроено ли оно — неизвестно.
ДВОЙНИК В НАПОМИНАНИЕ[30]
В начале царствования Николая I в одном из петербургских ресторанов собрались вместе после долгой разлуки полковник Егор Николаевич Давыдов, известный врач Павел Смиттен и приезжий из Москвы артист Зубинин. Вечер они провели довольно весело и непринужденно. Первым поднялся, посмотрев на часы, врач Смиттен. На уговоры друзей повременить и посидеть с ними он сообщил им о странном происшествии, случившемся с ним полгода назад в Александрийском театре: в зеркале он увидел своего двойника, идущего к нему, но, оглянувшись, не обнаружил его в толпе. Однако дома вновь различил его в зеркале, в молчании следующего за ним. С тех пор, как десять часов вечера, он всякий раз различает его за собой и потому велел упразднить у себя дома все зеркала.
С недоумением слушали Давыдов и Зубинин своего удрученного приятеля. Сомнение запало им в душу. Пробило десять часов вечера. Они, словно сговорясь, подняли глаза свои на зеркало ресторана и тут все действительно увидели двойника Смиттена и удивленно воскликнули. «Мне кажется, двойник — это скорая смерть моя, — сказал Смиттен прощаясь. — И если я первым умру, то обещаю прислать своего двойника в напоминание. Вы опять увидите его в зеркале».
Друзья посмеялись над суеверием, но сговорились проследить судьбу врача и, встречаясь, всякий раз вспоминали о том.
Как-то раз Смиттен озадачил их, объявив, что видел своего двойника в саване и это наверняка предвещает его скорую смерть. Через некоторое время полковнику и артисту стало известно, что Смиттен утонул в Неве, упав с лодки.
Обо всем этом Давыдов и Зубинин разговорились, встретившись через год в знакомом им ресторане. Было за полночь, когда собрались они уходить, как дверь вдруг тихо отворилась и показалась фигура покойного Смиттена. Друзья в ужасе вскочили, но видение исчезло.
С этого момента они решили изменить свою привычку и посещать другой ресторан. Но наступила разлука, в текучке буден быстро бежало время и через пять лет, забыв о роковых двойниках, они вновь встретились и посетили знакомое им заведение.
Уже запоздно распевшийся Зубинин вдруг зашатался и упал. В зеркале против него, отчетливо различимый Давыдовым, стоял Смиттен и держал за руку другого Зубинина, который в упор смотрел на лежавшего в глубоком обмороке артиста. С большим трудом удалось привести артиста в чувство. Вернувшись домой, он сразу лег в постель, а на диване, напротив, поместился полковник, не оставивший расстроенного друга.
Едва начало светать, они услышали с улицы крики и призыв о помощи. Зубинин встал с постели, и Давыдов отметил в нем обычную живость и бодрость. Пережитое ночью казалось им теперь кошмарным сном. Крики за окном продолжались. Тогда они быстро оделись и поспешили на улицу.
В темном, узком переулке можно было различить бегущих людей. Друзья побежали им наперерез и тут увидели у фонарного столба человека, закутанного в плащ с поднятым воротником. Он поднял голову, и они узнали в нем опять двойника Зубинина. Как тень исчез он, а бегущие люди поравнялись с ними, преследуя человека с окровавленным топором в руках. Зубинин бросился на него. Тот взмахнул топором. Прежде чем полковник успел нанести ему удар саблей, убийца раскроил череп несчастному артисту.
Через несколько лет полковник Давыдов погиб в Севастополе. Неизвестно, была ли ему самому предсказана смерть его двойником. Его денщик передавал, что за год перед смертью полковник уничтожил в доме все зеркала и вел уединенный образ жизни, тоскуя.
Однажды, только если верить денщику, он был на балу, откуда вернулся расстроенный и долго после этого повторял: «Вот и за мной пришел…»
ХОЗЯЙКА БЕРНГАМ-ГРИН[31]
В одном из северных графств Англии стоит загородный дом — Бернгам-Грин, доставшийся современным его обитателям, сэру Гарри и леди Бэлл, по наследству. У дома этого есть свой дух, но владельцы, «как это бывает почти всегда с развитыми людьми, только смеялись над такого рода слухами». Они окружили себя всевозможной роскошью и не хотели ничего знать про легенду. Знакомые на радушные приглашения хозяев стекались массами в Бернгам-Грин; все находили и местность очаровательной и хозяев прекрасными людьми. Но спустя некоторое время гости уже извинялись, как-то уклончиво, в необходимости сократить свое посещение и робко отклоняли все дальнейшие приглашения хозяев. Оказывалось, что они знали уже о местном духе: некоторые утверждали, что видели его, а остальные ни за что не соглашались оставаться в «беспокойном» доме.