Во внешней политике нацисты первоначально вынуждены были соблюдать некоторую осторожность. В начале 30-х годов гитлеровская Германия тщательно скрывала восстановление своего военно-промышленного потенциала. Ещё не была ремилитаризована Рейнская область, и Германия не приступила к попранию военных статей Версальского договора 1919 года. В этих условиях нацисты вели усиленную психологическую подрывную деятельность против остальных государств: широко использовали свой пропагандистский аппарат для вербовки и внедрения пятой колонны и разложения тыла потенциальных противников, для срыва системы коллективной безопасности, над созданием которой неустанно трудились советские государственные деятели, для раскола региональных организаций – Малой Антанты, Балканской Антанты, Северной Антанты и других, объединивших государства Восточной и Центральной Европы в 1933–1934 гг., после того, как они убедились в бессилии Лиги наций противостоять развязыванию гитлеровской Германией новой войны.
В соответствии с этими целями строилась и система подрывных центров нацистского рейха.
В нацистской Германии к началу второй мировой войны управление разведки и контрразведки главного штаба вермахта состояло из трёх отделов (I отдел – шпионская деятельность в иностранных государствах, II отдел – подрывная деятельность, организация актов саботажа и диверсий, III отдел – контрразведка). Наряду с ними существовала ещё так называемая служба безопасности – СД, вначале функционировавшая в качестве политической службы нацистской партии. Впоследствии её деятельность была расширена. В 1939 году СД вошла в состав Главного управления имперской безопасности (сокращённо РСХА), в котором III управление ведало политической секретной службой внутри страны, а VI – деятельностью секретных служб за границей[41]
.К провоцированию террористических акций наряду с этими органами широко прибегали нацистские органы внешних сношений, и в первую очередь дипломатические представительства, грубо нарушавшие свою основную обязанность – поддержание и развитие дружественных отношений между государствами.
Подрывной деятельностью занималась и так называемая «Национал-социалистская организация зарубежных немцев», руководитель которой Болэ вошёл 30 января 1937 г. в состав имперского ведомства иностранных дел, а вскоре был возведён в ранг государственного секретаря. Ему подчинялись все зарубежные немцы и все работники германских дипломатических представительств одновременно по служебной и по партийной линиям. Таким образом, дипломатический аппарат нацистского рейха тесно срастался со спецслужбами.
Уже после оккупации Норвегии нацистскими войсками находившийся в то время в эмиграции в США бывший президент норвежского стортинга Хамбро писал:
«То, что случилось с Норвегией, может случиться с каждой другой страной, которая будет находиться в неведении относительно того, что пятая колонна является особенно опасной, когда она прикрывается дипломатическим иммунитетом, когда каждое германское посольство превращается в потенциальный центр мобилизации пятой колонны, когда каждое германское консульство является арсеналом, опасным центром, привилегированной конюшней для нацистского троянского коня»[42]
.Да и сами прикрывавшиеся статусом дипломатов руководители подрывной деятельности не скрывали своей принадлежности к секретной службе. Нацистский агент Курт Липпе в 1940 году, т. е. накануне вступления Соединённых Штатов Америки в войну, прямо указывал свой адрес: «Германское консульство в Сан-Франциско», а германский вице-консул в Нью-Йорке Фридрих Бегер ещё 4 января 1939 г. подписывал свои письма титулом «лидер нацистской партии в Америке», совмещая таким образом консульские функции с функциями фактического руководителя «германо-американского союза», объединявшего американцев немецкого происхождения – членов нацистской партии.
Функции ведения психологической войны, одним из аспектов которой является терроризм, возлагались на нацистские партийные органы и организации. Среди них особое место занимали Центральное бюро фольксдойче – ФОМИ и Управление по внешнеполитическим вопросам – АПА.