Читаем The Bombing War: Europe 1939-1945 полностью

For the historian the judgement is more complex. Bombing almost certainly contributed to the collapse of any pro-German consensus and strengthened the hand both of the moderate centre-left in the Fatherland Front and of the radical partisan movement. But in the end this did not result in a complete change of government until 9 September 1944, when the Soviet presence produced a Fatherland Front administration dominated by the Bulgarian Communist Party (a political outcome that neither Churchill nor Eden had wanted from the bombing).30 Moreover, other factors played an important role in Bulgarian calculations: the crisis provoked by Italian defeat and surrender in September 1943; the German retreat in the Soviet Union; and fear of a possible Allied Balkan invasion or of Turkish intervention.31 Where Churchill saw bombing as a primitive instrument for provoking political crisis and insisted throughout the period from October 1943 to March 1944 that this was the key to knocking Bulgaria out of the war, the American military chiefs continued to give preference to the bombing of Italy and Germany and were less persuaded that a political dividend was certain. For them the bombing fitted with the strategy of wearing down Germany’s capacity for waging war by interrupting the supply of vital war materials and forcing the diversion of German military units from the imminent Normandy campaign. There was also a price to pay for the bombing. In September 1944, following the Bulgarian surrender, some 332 American Air Force prisoners of war were sent by air shuttle to Istanbul and then on to Cairo; some had crashed bombing Bulgaria, others on their way to or from attacks on Romanian targets. An American report suggested that the prisoners had been badly treated. Two air force prisoners were killed by the Bulgarian police, and an estimated 175 American war dead were presumed to be on Bulgarian territory, although only 84 bodies could be located.32

The bombing of Bulgaria recreated in microcosm the many issues that defined the wider bombing offensives during the Second World War. It was a classic example of what has come to be called ‘strategic bombing’. The definition of strategic bombing is neither neat nor precise. The term itself originated in the First World War when Allied officers sought to describe the nature of long-range air operations carried out against distant targets behind the enemy front line. These were operations organized independently of the ground campaign, even though they were intended to weaken the enemy and make success on the ground more likely. The term ‘strategic’ (or sometimes ‘strategical’) was used by British and American airmen to distinguish the strategy of attacking and wearing down the enemy home front and economy from the strategy of directly assaulting the enemy’s armed forces.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Внутренний враг: Шпиономания и закат императорской России
Внутренний враг: Шпиономания и закат императорской России

Уильям Фуллер, признанный специалист по российской военной истории, избрал темой своей новой книги печально знаменитое дело полковника С. Н. Мясоедова и генерала В. А. Сухомлинова. Привлекая еще не использованные историками следственные материалы, автор соединяет полный живых деталей биографический рассказ с анализом полицейских, разведывательных, судебных практик и предлагает проницательную реконструкцию шпиономании военных и политических элит позднеимперской России. Центральные вопросы, вокруг которых строится книга: как и почему оказалось возможным инкриминировать офицерам, пусть морально ущербным и нечистым на руку, но не склонявшимся никогда к государственной измене и небесталанным, наитягчайшее в военное время преступление и убедить в их виновности огромное число людей? Как отозвались эти «разоблачения» на престиже самой монархии? Фуллер доказывает, что в мышлении, риторике и псевдоюридических приемах устроителей судебных процессов 1915–1917 годов в зачаточной, но уже зловещей форме проявились главные черты будущих большевистских репрессий — одержимость поиском козлов отпущения и презумпция виновности.

Уильям Фуллер

Военная история / История / Образование и наука
Воздушная битва за город на Неве
Воздушная битва за город на Неве

Начало войны ленинградцы, как и большинство жителей Советского Союза, встретили «мирно». Граница проходила далеко на юго-западе, от Финляндии теперь надежно защищал непроходимый Карельский перешеек, а с моря – мощный Краснознаменный Балтийский флот. Да и вообще, война, если она и могла начаться, должна была вестись на территории врага и уж точно не у стен родного города. Так обещал Сталин, так пелось в довоенных песнях, так писали газеты в июне сорок первого. Однако в действительности уже через два месяца Ленинград, неожиданно для жителей, большинство из которых даже не собирались эвакуироваться в глубь страны, стал прифронтовым городом. В начале сентября немецкие танки уже стояли на Неве. Но Гитлер не планировал брать «большевистскую твердыню» штурмом. Он принял коварное решение отрезать его от путей снабжения и уморить голодом. А потом, когда его план не осуществился, фюрер хотел заставить ленинградцев капитулировать с помощью террористических авиаударов.В книге на основе многочисленных отечественных и немецких архивных документов, воспоминаний очевидцев и других источников подробно показан ход воздушной войны в небе Ленинграда, над Ладогой, Тихвином, Кронштадтом и их окрестностями. Рапорты немецких летчиков свидетельствуют о том, как они не целясь, наугад сбрасывали бомбы на жилые кварталы. Авторы объясняют, почему германская авиация так и не смогла добиться капитуляции города и перерезать Дорогу жизни – важнейшую коммуникацию, проходившую через Ладожское озеро. И действительно ли противовоздушная оборона Ленинграда была одной из самых мощных в стране, а сталинские соколы самоотверженно защищали родное небо.

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы