Читаем The World Without Us полностью

Andrzej Bobiec passes through a blue-green glade of Scots pine, barely a mile from the Belarusian border. The waning October afternoon is so hushed, he can hear snowflakes alight. Suddenly, there’s a crashing in the underbrush, and a dozen wisent—Bison bonasus, European bison—burst from where they’ve been browsing on young shoots. Steaming and pawing, their huge black eyes glance just long enough for them to do what their own ancestors discovered they must upon encountering one of these deceptively frail bipeds: they flee.

Just 600 wisent remain in the wild, nearly all of them here—or just half, depending on what’s meant by here. An iron curtain bisects this paradise, erected by the Soviets in 1980 along the border to thwart escapees to Poland’s renegade Solidarity movement. Although wolves dig under it, and roe deer and elk are believed to leap it, the herd of these largest of Europe’s mammals remains divided, and with it, its gene pool—divided and mortally diminished, some zoologists fear. Once, following World War I, bison from zoos were brought here to replenish a species nearly extirpated by hungry soldiers. Now, a remnant of a Cold War threatens them again.

Belarus, which well after communism’s collapse has yet to remove statues of Lenin, also shows no inclination to dismantle the fence, especially as Poland’s border is now the European Union’s. Although just 14 kilometers separate the two countries’ park headquarters, to see the Belovezhskaya Pushcha, as it is called in Belorusian, a foreign visitor must drive 100 miles south, take a train across the border to the city of Brest, submit to pointless interrogation, and hire a car to drive back north. Andrzej Bobiec’s Belorusian counterpart and fellow activist, Heorhi Kazulka, is a pale, sallow invertebrate biologist and former deputy director of Belarus’s side of the primeval forest. He was also fired by his own country’s park service, for challenging one of the latest park additions—a sawmill. He cannot risk being seen with Westerners. Inside the Brezhnev-era tenement where he lives at the forest’s edge, he apologetically offers visitors tea and discusses his dream of an international peace park where bison and moose would roam and breed freely.

The Pushcha’s colossal trees are the same as those in Poland; the same buttercups, lichens, and enormous red oak leaves; the same circling white-tailed eagles, heedless of the razor-wire barrier below. In fact, on both sides, the forest is actually growing, as peasant populations leave shrinking villages for cities. In this moist climate, birch and aspen quickly invade their fallow potato fields; within just two decades, farmland gives way to woodland. Under the canopy of the pioneering trees, oak, maple, linden, elm, and spruce regenerate. Given 500 years without people, a true forest could return.

The thought of rural Europe reverting one day to original forest is heartening. But unless the last humans remember to first remove Belarus’s iron curtain, its bison may wither away with them.

CHAPTER 2

Unbuilding Our Home

“‘If you want to destroy a barn,’ a farmer once told me, ‘cut an eighteen-inch-square hole in the roof. Then stand back.’”

—architect Chris RiddleAmherst, Massachusetts

ON THE DAY after humans disappear, nature takes over and immediately begins cleaning house—or houses, that is. Cleans them right off the face of the Earth. They all go.

If you’re a homeowner, you already knew it was only a matter of time for yours, but you’ve resisted admitting it, even as erosion callously attacked, starting with your savings. Back when they told you what your house would cost, nobody mentioned what you’d also be paying so that nature wouldn’t repossess it long before the bank.

Even if you live in a denatured, postmodern subdivision where heavy machines mashed the landscape into submission, replacing unruly native flora with obedient sod and uniform saplings, and paving wetlands in the righteous name of mosquito control—even then, you know that nature wasn’t fazed. No matter how hermetically you’ve sealed your temperature-tuned interior from the weather, invisible spores penetrate anyway, exploding in sudden outbursts of mold—awful when you see it, worse when you don’t, because it’s hidden behind a painted wall, munching paper sandwiches of gypsum board, rotting studs and floor joists. Or you’ve been colonized by termites, carpenter ants, roaches, hornets, even small mammals.

Most of all, though, you are beset by what in other contexts is the veritable stuff of life: water. It always wants in.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основы психофизиологии
Основы психофизиологии

В учебнике «Основы психофизиологии» раскрыты все темы, составляющие в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профессионального образования содержание курса по психофизиологии, и дополнительно те вопросы, которые представляют собой «точки роста» и привлекают значительное внимание исследователей. В учебнике описаны основные методологические подходы и методы, разработанные как в отечественной, так и в зарубежной психофизиологии, последние достижения этой науки.Настоящий учебник, который отражает современное состояние психофизиологии во всей её полноте, предназначен студентам, аспирантам, научным сотрудникам, а также всем тем, кто интересуется методологией науки, психологией, психофизиологией, нейронауками, методами и результатами объективного изучения психики.

Игорь Сергеевич Дикий , Людмила Александровна Дикая , Юрий Александров , Юрий Иосифович Александров

Детская образовательная литература / Биология, биофизика, биохимия / Биология / Книги Для Детей / Образование и наука
Мутанты
Мутанты

Для того, чтобы посмотреть, как развивается зародыш, Клеопатра приказывала вспарывать животы беременным рабыням. Сегодня мы знаем о механизмах, которые заставляют одну-единственную клетку превращаться сначала в эмбрион, после – в ребенка, а затем и во взрослого человека, несравненно больше, чем во времена жестокой египтянки, однако многие вопросы по-прежнему остаются без ответов. Один из основных методов исследовать пути формирования человеческого тела – это проследить за возникающими в этом процессе сбоями или, как говорят ученые, мутациями. Именно об этих "неполадках", приводящих к появлению сиамских близнецов, двухголовых ягнят и прочих мутантов, рассказывает в своей увлекательной и порой шокирующей книге британский биолог Арман Мари Леруа. Используя истории знаменитых "уродцев" в качестве отправной точки для своих рассуждений, автор подводит читателя к пониманию сложных законов, позволяющих человеческим телу на протяжении многих поколений сохранять относительную стабильность, оставаясь при этом поразительно многообразным.УДК 575-2ББК 28.704ISBN 978-5-271-24665-4 (ООО "Издательство Астрель")© Armand Marie Leroi, 2003© Фонд Дмитрия Зимина "Династия", российское издание, 2009© Е. Година, перевод на русский язык, 2009© А. Бондаренко, оформление, 2009Фонд некоммерческих программ "Династия" основан В 2002 году Дмитрием Борисовичем Зиминым, почетным президентом компании "Вымпелком". Приоритетные направления деятельности Фонда – развитие фундаментальной науки и образования в России, популяризация науки и просвещение. В рамках программы по популяризации науки Фондом запущено несколько проектов. В их числе – сайт elementy.ru, ставший одним из ведущих в русскоязычном Интернете тематических ресурсов, а также проект "Библиотека "Династии" – издание современных научно-популярных книг, тщательно отобранных экспертами-учеными. Книга, которую вы держите в руках, выпущена в рамках этого проекта. Более подробную информацию о Фонде "Династия" вы найдете по адресу:WWW.DYNASTYFDN.RU

Арман Мари Леруа

Биология, биофизика, биохимия