Читаем Тёмный рыцарь полностью

На третий вечер после выхода из Шатель-Блан они расположились на ночлег в горной пещере, устроившись вокруг небольшого костерка. Небо было усыпано яркими звездами, сияла серебром полная луна. Майель заговорил вполголоса о том, что через пару месяцев наступит весеннее равноденствие, а за ним праздник Пасхи. Де Пейн, вполуха слушавший болтовню сидевших позади него провансальцев, пристально посмотрел на товарища. С Майелем он познакомился в Шатель-Блан. Там они жили в одной келье, стали боевыми побратимами: в бою они сражались плечом к плечу, и клятва обязывала их защищать друг друга. С тех пор миновал, должно быть, год. Когда Эдмунд немного привык к порядкам гарнизона, он понял, что Майель — человек достаточно разумный, хотя и чересчур скрытный. Это был хороший боец, испытывающий упоение в бою. У него было холодное сердце и железная воля, что еще раз подтвердила расправа в Триполи над теми, кого сам Майель назвал «тремя мародерами». Когда они отбывали в Иерусалиме назначенное им наказание, англичанин стал более разговорчивым, шепотом отпускал шутки в адрес Тремеле и других вождей ордена, не скупясь на колкие замечания. Как монах он отстаивал положенные братьям молитвы, посещал торжественные службы, будто это была разновидность воинских упражнений, и со смехом признавал, что не очень-то набожен, не слишком благочестив, короче говоря, не их тех, кто «без Бога ни до порога». Де Пейн заключил, что это, должно быть, последствия совершенного Майелем в Англии святотатства — убийства клирика, что повлекло за собой немедленное отлучение от Церкви. Однажды Майель даже рассказал подробно, как это все случилось: как в пылу спора он убил служителя церкви, а потом вбежал в храм, схватился за край алтаря и попросил убежища. В конце концов, по прошествии сорока дней, ему позволили покинуть церковь, он укрылся в Лондоне и принял епитимью, наложенную на него епископом за грехи: он обязан был вступить в ряды рыцарей-тамплиеров. Из всего этого де Пейн заключил, что Майель не тот человек, которого может волновать праздник Пасхи или предваряющий его Великий пост.

— Ты ждешь не дождешься Пасхи, Филипп? — поддел он товарища. — А почему ты именно сейчас об этом вспомнил? И почему здесь?

— Ты, может, и не знаешь… — Майель подался вперед, кинжалом разворошил в костре сухие кизяки и хворост — костер затрещал искрами. Майель немного помолчал, прислушиваясь к заунывному вою шакала, за которым последовал хриплый крик какой-то ночной птицы. — Тремеле собирается послать нас обоих в Англию, Эдмунд. У нас там небольшой участок земли в Лондоне, возле королевского Вестминстерского дворца. — Де Пейн не припоминал, чтобы когда-нибудь слышал в голосе Майеля такую тоску. — Хорошо бы оказаться весной в Англии, подальше от здешней пыли и жары, от мух и всех этих грязных чертей. Там прохлада, — он заговорил с неожиданной нежностью, — влажный полумрак, зелень, а воздух чистый-чистый! — Майель замолк и внимательно посмотрел на Парменио, который сидел на корточках, прикрыв одной рукой лицо.

Де Пейн сумел скрыть удивление: он был совершенно уверен, что генуэзец сделал жест, быстрое движение пальцами, словно подавал Майелю знак. Востроглазый Парменио заметил обращенный на него взгляд де Пейна и усмехнулся.

— Я предупреждаю, чтобы он остерегался, — прошептал проводник; свет костра освещал его умное лицо. Кивком он указал на воинов. — Эти провансальцы вовсе не такие тупые ослы, какими прикидываются. Они прошли строгий отбор, языки знают куда лучше, чем нам кажется. Это все соглядатаи Тремеле.

— А ты, Парменио? — напрямик спросил де Пейн. — Ты тоже соглядатай? Ты не очень ловко сплел историю о том, что искупаешь свое нападение на меня…

Майель опустил голову и тихонько засмеялся. Парменио прищелкнул языком и какое-то время прислушивался к долетавшим из темноты звукам: шороху ночных зверьков, быстрому пересвисту носившихся вокруг летучих мышей. Надвигался настоящий ночной холод, нагревший за день камни солнечный жар давно ушел. Парменио подбросил в огонь сухих листьев.

— Эдмунд, я лекарь, торговец травами и отварами. Подобно тени, брожу я по белу свету. Собираю также всевозможные сведения и продаю их сильным мира сего. Верно, я и прежде работал на благо Ордена рыцарей Храма, и Тремеле об этом известно, но то, что произошло в Триполи, не имеет к этому отношения. Я видел, как наемники разбивали младенцам головы о камни, после того как насиловали и убивали их матерей. В тот день я очень разгневался. Однако, — он криво усмехнулся, — я восхищаюсь тем, что сделал ты. Узнал я и о том, что пытался убить не просто тамплиера, но отпрыска могущественной семьи де Пейн. Этого орден ни за что не простил бы мне. — Парменио развел руками. — Вот из этого я и исходил. А Тремеле лишь рад был воспользоваться моими услугами, особенно при нынешних обстоятельствах. — Словно желая сменить тему беседы, Парменио указал на слабо светящуюся в темноте точку — зажженную вдали лампу. — Вот интересно, — вздохнул он, — что Тремеле написал в тех грамотах? Что он готовит в Хедаде?

Перейти на страницу:

Все книги серии Тамплиеры

Похожие книги