Читаем Только мертвые больше не возвращаются полностью

– Сегодня ночью я читал о Цезаре, моя дорогая девочка, – сказал капитан, – и о Бруте. Первый был в Древнем Риме великим героем, покрывшим себя доблестными делами, неувядаемой славой, в награду за это он был облечен высшими званиями государства, однако это ему показалось недостаточно.

– Чего же он еще хотел?

– Он захотел стать королем, честолюбец.

– А почему бы ему было и не стать им, если он был, как ты говоришь, великим человеком?

– Так вот послушай, – продолжал капитан, – Цезарь и в самом деле был достоин того, чтобы стать королем, но в Риме жили честные люди, которые не желали приносить в жертву свободу отечества даже лучшему человеку. Самого авторитетного из этих патриотов звали Брут [10]. Цезарь считал этого Брута своим сыном, но когда стало известно, что в первый день марта Цезарь намерен отправиться в Сенат, чтобы его друзья провозгласили его там королем, Брут сказал: «Тогда мой долг не молчать, а вести борьбу за свободу и даже пожертвовать собственной жизнью». На что Кассий [11], его шурин, ответил: «Какой римлянин останется равнодушным, когда ты жертвуешь собой ради свободы?».

– И что же эти двое сделали? – с взволнованным любопытством спросила Маша.

– Они составили заговор с другими видными людьми, и в первый день марта месяца, вооружившись кинжалами, явились в Сенат.

– И?

– И убили Цезаря.

– Апостол! Ради всего святого! И ты… ты собираешься убить императрицу?

– Да, Маша, я собираюсь это сделать, – с торжественным спокойствием проговорил капитан.

Девушка какое-то мгновение в ужасе смотрела на него, а потом вдруг внезапно рассмеялась.

– А-а, теперь я поняла, ты шутишь, ты хочешь меня напугать, ты не можешь говорить такое всерьез.

– Ты полагаешь? – мрачно возразил капитан. – Но я говорю тебе, что не могу быть спокоен, Маша, что счастье рядом с тобой кажется мне грехом, доколе жива эта порочная женщина. Я слышу голос, который говорит мне: «Брут, ты спишь!». Я хочу проснуться и вместе с собой разбудить эту горемычную страну.

– Апостол, разве нет какого-нибудь иного средства, какого-нибудь другого пути? – спросила охваченная страхом девушка.

– Всякий другой путь ведет в Сибирь.

– А этот на плаху.

– Пусть так, я хочу подать великий пример, – сказал Чоглоков, – и если я потерплю неудачу, тогда, видимо, окажется прав Коран, в котором говорится:

«Нет спасения для народа, которым правит женщина».

– Возлюбленный мой…

– Довольно об этом.

Маша замолчала и настолько хорошо скрыла свое волнение, что никто из близких даже не догадался, какие назревали события, но оставшись в своей горнице одна, она, бросившись на колени перед образами, плакала и молилась всю ночь до рассвета.


 * * *


На большой площади перед Кремлем сверкали тысячи штыков, раздавались цокот копыт кавалерии, грозно глядели черные дула пушек. Царица Екатерина Вторая принимала парад московского гарнизона.

После того, как войска выстроились в три эшелона, она с блестящей свитой галопом приблизилась к ним – грянула музыка, к ее ногам склонились знамена – и затем уже медленным шагом верхом императрица двинулась вдоль фронта.

Она сидела на вороном скакуне арабских кровей, который, казалось, с очевидной гордостью нес ее, в свободной и все же внушающей почтение позе. Напудренные добела волосы прикрывала треугольная шляпа того фасона, какой в ту пору носили солдаты во время несения караула, с широким золотым галуном и небольшим султаном из перьев. Поверх серого платья для верховой езды на ней был надет мундир из зеленого сукна, с красными отворотами и золотым позументом, маленькая рука в белой перчатке с манжетой уверенно сжимала хлыст.

Когда императрица проезжала сквозь шеренги, каждая рота приветствовала ее словами: «Добрый день, наша царица!», и она с любезной улыбкой молвила в ответ: «Добрый день». Следуя мимо роты Чоглокова, она вдруг замедлила поступь коня и спокойно остановила свой взгляд, приводивший в трепет любого отважного мужчину, на капитане. Чоглоков же выдержал его, даже не вздрогнув, глаза его горели фанатичной ненавистью, однако Екатерина Вторая, похоже, совершенно по-своему истолковала их жар, ибо тут же обернулась к сопровождающему ее генералу графу Апраксину и поинтересовалась, как зовут молодого красивого офицера.

Во время прохождения рот перед ней торжественным маршем, ее большие повелительные глаза сразу отыскали в строю капитана, и на сей раз он даже удостоился благосклонного, но едва заметного и только ему адресованного кивка ее головы.

Возвратившись после парада в свои покои, она немедленно велела пригласить к себе графа Панина и дала ему поручение, как можно скорее предоставить ей информацию о капитане Чоглокове. Между тем сведения, которые она так настоятельно требовала, поступили гораздо раньше, чем она ожидала, с совершенно неожиданной стороны и звучали достаточно странно.

У царицы хватило времени только на то, чтобы сменить свои военного покроя одежды на роскошное неглиже, когда ей доложили о некой особе, желающей сделать ей важные и безотлагательные сообщения.

– Кто такая? – нахмурив лоб, спросила она.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новеллы Русского Двора

Похожие книги