В течение долгого периода работы умы Тибетца и А. А. Б. столь близко настроились, что стали — по крайней мере там, где дело касалось этих учений — одним совместным проектирующим механизмом. Даже в конце своей деятельности А. А. Б. часто говорила о своём изумлении от тех проблесков, которые она получала от соприкосновения с умом Тибетца — тех безграничных видов духовных истин, с которыми она иначе не могла соприкоснуться, и зачастую обладавших качествами, которые ей было невозможно выразить. Этот опыт лежал в основе её частого, но обычно мало понимаемого заявления, что учения, составлению которых она помогала, были по сути лишь азбукой эзотерического знания, и что в будущем она с радостью оставит любую формулировку нынешнего учения, когда будет ей доступно лучшее и более глубоко эзотерическое. Хотя учение в книгах, опубликованных под её именем, на самом деле ясно и глубоко, переданные истины лишь частичны и подлежат дальнейшему раскрытию и расширению, и этот факт, если постоянно помнить о нём, ещё раз предохранит нас от того качества конкретного ума, что постоянно склоняет к сектантству.
В самом начале совместных усилий, тщательно всё рассмотрев, Тибетец (Д. К.) и А. А. Б. решили между собой, что она, как ученик, работающий на внешнем плане, должна на этом плане взять на себя как можно больше кармической ответственности, и что учения должны быть выданы публике под её подписью. Это подразумевало груз лидерства на эзотерическом поле и массированные атаки и осуждение со стороны лиц и организаций, позиция и деятельность которых была более авторитарной и больше соответствовала эпохе рыб.
В силу позиции, занятой Тибетцем и А. А. Б., вся платформа, на которой эзотрическое учение предстаёт сегодня перед публикой, освобождена от ограничений и дурацкой таинственности, наваждений, напыщенных заявлений и непрактичности. Эта позиция, противная догматическим утверждениям, помогла установить новую эру умственной свободы для изучающих постепенно раскрывающуюся Вневременную Мудрость.
Древний метод приближения к истине путём принятия новых авторитетов и сравнения их с ранее установленными доктринами, хотя несомненно и ценен для тренировки ума, но постепенно превосходится. На его место в мире религии и философии приходит новая способность принятия более научной позиции. Духовное учение будет постепенно приниматься как гипотеза, которая будет меньше подтверждаться схоластикой, историческими установлениями и авторитетом, но больше — результатами того эффекта, который оно оказывает на проживаемую жизнь и практической полезностью в решении проблем человечества.
До сих пор продвинутое эзотерическое учение почти неизбежно получали лишь принятием авторитета учителя, разными степенями личного послушания ему и обетами неразглашения. С освобождением, которое несёт эпоха водолея, эти ограничения исчезнут. Личные отношения ученика и учителя остаются, но подготовка к ученичеству уже пробуется в групповой формации. Хроника одного такого эксперимента и попытка использовать этот метод новой эпохи стала доступна публике в книге "Ученичество в новом веке", которая содержит прямые личные наставления Тибетца избранной им группе.
В "Трактате о космическом огне" Тибетец дал нам то, что предвещала об этом Блаватская, а именно психологический ключ к космическому творению. Она говорила, что в XX веке в мир должен прийти ученик, чтобы дать психологический ключ к её собственному монументальному труду "Тайная доктрина", над которой с ней работал Тибетец; и Алиса А. Бэйли работала с полным распознанием своей собственной задачи в этой последовательности.
Предисловие
Данный «Трактат о Космическом Огне» задуман с несколькими целями:
Во-первых, затем, чтобы дать емкий и, по возможности, краткий, схематичный очерк, синтезирующий космологию, философию и психологию, который может стать для ближайших поколений своего рода справочником и учебником, а также послужить тем основанием, на котором впоследствии, по мере возрастания великого потока эволюционного учения, будет построено более подробное руководство.