Читаем Три жизни полностью

Меланкте даже и в голову не приходило попроситься к Роз в дом. И никогда не приходило в голову, что Роз может ее к себе пригласить. У Меланкты даже и желания такого никогда не возникало, но если бы Роз ее пригласила, Меланкта пошла бы к ней жить ради того чувства безопасности и покоя, которое она всегда испытывала, когда была рядом с Роз. Меланкте Херберт этого чувства сейчас очень недоставало, но вот насчет позвать ее к себе жить, на это Роз пойти никак не могла. У Роз было сильное чувство насчет того, как человек должен жить, чтобы ему было хорошо и удобно, и у нее было сильное чувство насчет того, как себя положено вести, и еще у Роз было сильное чувство насчет того, как всегда в жизни получать то, чего тебе хочется, и еще Роз всегда точно знала, чего она хочет, причем самого лучшего, и всегда Роз именно это и получала.

Так что Меланкта Херберт всегда была у Роз под рукой, на случай чего помочь, а она сама просто сидела и ленилась, и хвасталась, и иногда немного жаловалась, и объясняла Меланкте, как она должна себя вести, чтобы у нее было все на свете, вот вроде как у Роз всегда все получается, и всегда Меланкта была у нее под рукой, на случай если что понадобится сделать.

— Да брось ты, Меланкта, что ты упираешься, Меланкта, да я сама все сделаю, или Сэм сделает, когда вернется, от него тоже помощь большая. Только вот эту штуку поднимешь, хорошо, Меланкта? Вот спасибо тебе, Меланкта, а когда пойдешь, Меланкта, заверни в магазин и купи немного риса, хорошо? А завтра, когда ко мне пойдешь, захвати его с собой. Только не забудь, Меланкта, ладно? Нет, Меланкта, таких людей, как ты, просто не бывает, чтобы столько всего для меня делали, и со всей душой.

И после этого Меланкта успевала еще много чего сделать для Роз, а потом, поздно вечером, Меланкта отправлялась домой, к той цветной женщине, у которой теперь жила.

Вот так и вышло, что хотя Меланкта Херберт очень много времени проводила с Роз Джонсон, бывали такие времена, когда остаться она там не могла. Меланкта не могла теперь по-настоящему там зацепиться. У Роз был Сэм, и Меланкта понемногу, но все больше и больше теряла ту опору, которая когда-то у нее здесь была.

Меланкта Херберт начала понимать, что ей опять придется ходить и искать то, чего она всегда хотела от жизни. Роз Джонсон больше в этом была ей не помощница.

Вот так и вышло, что Меланкта Херберт снова начала гулять, причем с мужчинами, которых Роз никогда и ни за что бы не одобрила.

Однажды Меланкта весь день была занята, потому что способов гулять у нее было много и они чуть не все пришлись на один день. Был мягкий ранний вечер, в самом конце долгого южного лета. Меланкта шла по улице и чувствовала себя свободной и радостно возбужденной. Меланкта только что рассталась с белым мужчиной, и в руках у нее был букет цветов, которые он ей подарил. Проходящий мимо молодой пижон, мулат, выхватил у нее букет.

— Очень мило с твоей стороны, сестренка, что подарила мне такие классные цветочки, — сказал он.

— Были классные, пока одна мартышка их не сцапала, — ответила Меланкта. — Что один мужчина подарил, то другой имеет право взять себе.

— Тогда забирай обратно свой веник, мне он без надобности.

Меланкта Херберт рассмеялась над ним и взяла цветы.

— Я так и думала, что цветы вам ни к чему. Большое вам спасибо, мистер, за подарок. Я от таких вот вежливых господ, честное слово, просто таю на месте.

Парень рассмеялся:

— Да, ты за словом в карман не лезешь, а между прочим, если присмотреться, то девчонка ты чертовски красивая. Любишь, когда мужчины вежливы с тобой? Ладно, давай-ка я влюблюсь в тебя, вот это будет вежливо с моей стороны, а, что, не веришь?

— Боюсь, что времени сегодня вечером у меня хватит только на то, чтобы поблагодарить вас за такую милость. У меня правда еще дел по горло, но — всегда буду рада видеть.

Парень попытался поймать ее и не дать ей уйти; Меланкта Херберт рассмеялась и увернулась так, что он до нее даже не дотронулся. А потом скользнула в проулок и была такова, так что на этот раз парень ее просто потерял.

Несколько дней Меланкта совсем не видела своего мулата. А потом однажды она шла по улице с белым мужчиной, и они его встретили. Белый мужчина остановился, чтобы с ним поговорить. Потом Меланкта ушла от этого белого мужчины и вскоре опять повстречалась все с тем же мулатом. Меланкта остановилась, чтобы с ним поговорить. И вскоре Меланкте Херберт он начал нравиться.

Джем Ричардс, этот новый мужчина, с которым познакомилась Меланкта, был парень лихой, и дело он имел по большей части с чистопородными лошадьми и с бегами. Иногда Джем Ричардс делал ставки, и ему везло, и он выигрывал, и зарабатывал кучу денег. Иногда ему не везло, и тогда денег у него не бывало вовсе.

Джем Ричардс был человек с понятиями. Джем Ричардс всегда знал, что рано или поздно он снова выиграет и отдаст все до последнего цента, и чаще всего Джем действительно выигрывал снова, и тогда действительно отдавал все до последнего цента.

Перейти на страницу:

Все книги серии Creme de la Creme

Темная весна
Темная весна

«Уника Цюрн пишет так, что каждое предложение имеет одинаковый вес. Это литература, построенная без драматургии кульминаций. Это зеркальная драматургия, драматургия замкнутого круга».Эльфрида ЕлинекЭтой тонкой книжке место на прикроватном столике у тех, кого волнует ночь за гранью рассудка, но кто достаточно силен, чтобы всегда возвращаться из путешествия на ее край. Впрочем, нелишне помнить, что Уника Цюрн покончила с собой в возрасте 55 лет, когда невозвращения случаются гораздо реже, чем в пору отважного легкомыслия. Но людям с такими именами общий закон не писан. Такое впечатление, что эта уроженка Берлина умудрилась не заметить войны, работая с конца 1930-х на студии «УФА», выходя замуж, бросая мужа с двумя маленькими детьми и зарабатывая журналистикой. Первое значительное событие в ее жизни — встреча с сюрреалистом Хансом Беллмером в 1953-м году, последнее — случившийся вскоре первый опыт с мескалином под руководством другого сюрреалиста, Анри Мишо. В течение приблизительно десяти лет Уника — муза и модель Беллмера, соавтор его «автоматических» стихов, небезуспешно пробующая себя в литературе. Ее 60-е — это тяжкое похмелье, которое накроет «торчащий» молодняк лишь в следующем десятилетии. В 1970 году очередной приступ бросил Унику из окна ее парижской квартиры. В своих ровных фиксациях бреда от третьего лица она тоскует по поэзии и горюет о бедности языка без особого мелодраматизма. Ей, наряду с Ван Гогом и Арто, посвятил Фассбиндер экранизацию набоковского «Отчаяния». Обреченные — они сбиваются в стаи.Павел Соболев

Уника Цюрн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги