«В общем итоге гр. Уваровым в оба раза, по его счету, раскопаны были 3103 курганные насыпи.
В 1853 г. граф Уваров оставляет север ради юга и производит исследования в Екатеринославской, Херсонской и Таврической губ., передав работы в Суздальской области П.С. Савельеву…
ПОДРОБНОСТЕЙ О РАСКОПКАХ, ПРОИЗВЕДЕННЫХ САВЕЛЬЕВЫМ, МЫ НЕ ИМЕЕМ. Знаем, что они ведены были ТЕМ ЖЕ БОГАТЫРСКИМ РАЗМАХОМ. Почти все время число рабочих было не менее 80, доходя до 138 человек; средним числом работало человек по 100 в день. Ныне такой прием работы назвали бы НЕ РАСКОПКАМИ, А ГРАБЕЖОМ… Он (Савельев —
Мы видим, что А.С. Спицын напрямую употребляет термины: УНИЧТОЖЕНИЕ и ОСНОВАТЕЛЬНАЯ ОЧИСТКА ОТ КУРГАНОВ. Мы видим, что счёт шел на тысячи. Недаром говорится о «богатырском размахе», с которым крушили русскую историю.
«П.С. Савельев имел намерение издать добытый им материал и приготовил обширный атлас рисунков (имеющий, впрочем, значение лишь чернового), но за смертью его (в мае 1859 г.) ПРЕДПРИЯТИЕ ЭТО ОСТАЛОСЬ НЕ ОСУЩЕСТВЛЕННЫМ… Собранные Савельевым вещи долгое время хранились у гр. Перовского. Затем, по смерти Перовского, они перешли во вновь открытую Императорскую Археологическую Комиссию и отсюда в 1860 г., БЕЗ ВСЯКОЙ ОПИСИ, поступили в Оружейную Палату… В архиве Комиссии сохраняется подлинный отчет Савельева о раскопках 1853 г. и часть отчета за 1854 г. …Где остальная часть, НАМ НЕИЗВЕСТНО».
На рис. 9.6–9.9 приведены некоторые вещи, которые найдены во время раскопок и которые романовские историки сочли возможным показать публике. Вещи красивые, но «не опасные» для скалигеровско-романовской истории. Никаких надписей на них нет. По-видимому, большинство остальных находок с надписями и ордынской символикой были либо глубоко запрятаны в хранилищах, либо уничтожены на месте, прямо в поле. Дабы не смущали они своим «неправильным» видом и еще более «неправильными» надписями романовских историков и читателей их трудов. После основательной очистки Суздальской и Владимирской областей от старых русских курганов, романовские историки, надо полагать, вздохнули с облегчением. Алиби стало прочнее.