Читаем Цветы для Розы полностью

— Все началось во второй половине дня в среду. В полицию позвонила женщина, которая утверждала, что видела солдата Иностранного легиона, находящегося в бегах. Мы, как правило, не придаем особо большого значения анонимным сообщениям, да и подобного рода дезертиры нас не слишком интересуют,— честно говоря, трудно полагаться на достоверность такой информации. Однако в данном случае сведения были настолько интересными, что пренебрегать ими не следовало. Она сообщила, что этот человек — швед, зовут его Улоф, скрывается он у товарища по имени Жан-Поль и прожил там уже несколько дней. Женщина оставила нам адрес, однако сказала, что не уверена в номере дома — цифры были почти стерты. Ее спросили, смогла бы она опознать дом и квартиру. Она рассмеялась и сказала, что, разумеется, смогла бы, однако не имеет ни малейшего желания встречаться с полицией. Данное сообщение, по ее словам, вызвано причинами личного характера. Она спросила, что может грозить тому, кто укрывает дезертира, и ей ответили, что у него будут определенные неприятности. Затем, с легким беспокойством, как показалось дежурному, она поинтересовалась, что ждет самого дезертира в случае его поимки. Ей сказали, что самые большие неприятности будут как раз у него. «Даже несмотря на то, что он иностранец?» — спросила она. Да, с ним поступят так, как поступают с обычными легионерами в подобных случаях. «Разве его просто не вышлют на родину?» — спросила она. Дежурный ответил, что, насколько он знает, ему сначала всыплют по первое число здесь во Франции.

Диалог в передаче комиссара звучал настолько живо, что казалось, будто голоса говоривших звучали прямо здесь, в комнате. Освежившись глотком кампари, Бурье продолжал:

— Узнав, чем грозит ее сообщение этим двум парням, она ненадолго задумалась, а потом сказала, что хотела бы взять обратно свое заявление. «Так не пойдет,— ответил полицейский.— Это уже не ваше личное дело. То, о чем вы сообщили,— уголовно наказуемое преступление. Ведь не выдумали же вы все это с единственной целью поводить нас за нос?» — «А ну вас всех к дьяволу,— вспылила она (это ее подлинные слова, согласно рапорту),— плевать я на все хотела»,— и повесила трубку. По-видимому, она звонила из автомата или какого-нибудь кафе. Разыскивать номер было бесполезно. Просмотрев последние ориентировки, мы довольно быстро нашли сведения о дезертире из Иностранного легиона, чье имя, а также время побега вполне совпадали с данным сообщением. Улоф Свенссон. Швед. Некоторое время назад пропал в Чаде. Возможно, вооружен, поскольку его личное оружие также бесследно исчезло.

Бурье умолк; глаза его пытались поймать взгляд собеседника. Тирен сразу же все понял, а также уяснил себе наконец, что имел в виду комиссар, говоря в начале их встречи о внутреннем деле Франции, в некотором смысле затрагивающем и шведские интересы. Он сказал:

— Ты, вероятно, хочешь узнать, не обращался ли он в посольство?

Бурье добродушно кивнул:

— Обычно они все сразу же бегут туда.

— Могу тебя заверить,— сказал Тирен,— что я никогда и в глаза не видел никакого Улофа Свенссона, не разговаривал с ним по телефону и вообще, слава Богу, не желаю иметь с ним никаких дел,— я, честно говоря, терпеть не могу возиться с этими легионерами.

— Не желаешь иметь никаких дел?— В вопросе Бурье ясно звучали ироничные нотки.

— Если, конечно, ты на этом не настаиваешь.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже