— Да зачем тебе этот план? — удивился он. — Я и не знаю, найду ли.
— Очень тебя прошу: постарайся. Ну правда, очень надо!
— Ты какой-то малохольный, ей-богу! — ворчал Василий. — Федька когда мне позвонила, я не думал, что такое попросят. Иначе сразу бы отказал.
— Почему?
— Да потому, что это в архив переться надо, искать там. Его ж никто не доставал с тех самых пор, как захоронения перенесли. Как забросили в архив, так и валяется где-то.
— Слушай, ну давай я помогу.
— Ладно, пошли, — вздохнул Василий.
И вот он, это план. Большой лист, довольно старый, но не поврежденный, занимающий весь стол. Федор шарит по нему, пытаясь найти то, что собирался. Прошло немало времени, пока, наконец, он не нашел. Федор сделал несколько снимков и, довольный, спрятал телефон.
— Ну что, нашел? — спросил Василий.
— Нашел. Спасибо!
— Федьке спасибо скажи. Если б не ее просьба, послал бы тебя куда подальше…
— Все равно спасибо. С меня коньяк. Хороший.
— Иди уж, — отмахнулся с улыбкой Василий.
Федор ехал к ведунье, сгорая от нетерпения, нужно срочно рассказать ей о результатах поиска, а лучше — показать. То, что прах Тимофея не был перезахоронен, теперь не вызывало сомнений. Сравнив книгу захоронений старого кладбища с книгой захоронений нового, Федор в этом убедился. Тимофей остался там, в парке, неизвестно, почему. Как пояснил Василий, возможно, за могилой не было ухода, и опознавательные знаки не обнаружены. Если нет надгробия, памятника или креста, нет даже таблички, то как можно опознать могилу? Да и захоронен он был на самом отшибе. За могилой, скорее всего, никто не ухаживал, травой заросла, никто и не заморачивался. Если б в центре, то еще заметили бы, а так… Давнее дело, кто теперь сможет ответить…
— Ну как твои поиски? Увенчались успехом? — сходу спросила Федора, открывая калитку.
Алабай, покосившись на гостя, оскалился и заворчал.
— Фу, Тим! Место! — скомандовала хозяйка.
— Я думал, он уже привык ко мне, — сказал Федор.
— Не для того его тренировали, — ответила женщина. — Он моя охрана и защита. И привык он только ко мне. Остальные — чужаки. Ладно, выкладывай.
Они зашли в дом, и Федор вкратце рассказал о результатах своих поисков, продемонстрировав фотографии, сделанные им с книги и плана.
— Хм… Получается, что могила Тимофея была аккурат на месте той части парка, где сейчас любят уединяться парочки, — задумчиво сказала Федора.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Сама не пойму, крутится что-то в голове, но форму пока не обретает. Знаешь, похоже, что есть там нечто такое, что тревожит его дух.
— Ты же вроде про нож говорила.
— Нож — это предположение. Должен быть предмет, возможно, это нож. Дух себя ассоциирует с ним. Но тревожит его что-то иное. Ведь все эти убийства происходят вроде бы, не подчиняясь никаким особенным временным промежуткам. Они бессистемны во времени. Значит, здесь что-то другое. Прогуляемся? — вдруг предложила Федора.
— С удовольствием.
— Не с удовольствием, а с Тимом, — ответила женщина.
Оксана подошла к знакомой калитке и долго не решалась позвонить. Ее охватывало какое-то неприятное чувство, справиться с которым никак не получалось. Держа в руках завернутую в полотенце миску с пирожками, она топталась на месте, судорожно оглядываясь по сторонам: не видит ли кто ее метаний? Наконец, решившись, она нажала кнопку звонка. Послышались шаги во дворе, и калитка распахнулась.
— Оксаночка пришла! — пропела Наталья сладким приветливым голосом. — Заходи, девочка моя, заходи. Давненько не была у нас.
— Здравствуйте, тетя Наташа, — растерянно поздоровалась девушка.
— И тебе не хворать. Проходи в дом, будем чай пить. Коленьки вот только нет дома, уехал. Да ты не стой столбом, входи.
Оксана зашла в дом и последовала за Натальей на кухню.
— Присядь, девочка, — хозяйка указала ей на стул.
— Ой, что это я! Теть Наташа, это Вам. Вера испекла пирожки, — Оксана протянула миску.
— Спасибо, девочка моя, спасибо, — ответила растроганная Наталья. — Сейчас я чайку соберу.
Она захлопотала возле плиты, Оксана сидела и молча оглядывалась по сторонам. Ничего здесь не изменилось, будто и не было этих десяти лет. Все то же, даже шторки и скатерка на столе те же самые. Чистенько, аккуратненько, видимо, хозяйка следит за домом. Выглядела Наталья совершенно нормально. Глядя со стороны на эту милую, улыбчивую, хозяйственную женщину, никто никогда не подумал бы, что она не в себе. Она вскипятила воду, заварила чай в фарфоровом красивом чайнике и поставила перед Оксаной чашку с блюдцем и вазочку с вареньем.
— Твое любимое, — улыбнулась Наталья.
— Абрикосовое? — тоже с улыбкой спросила Оксана.
— Да, деточка, осталась одна баночка, будто специально для тебя берегла. Жаль, Коленька не скоро вернется. Да ты пей чаёк, пей, не стесняйся.
Оксане было не по себе. Все упоминания матери о Николае снова и снова вызывали в ней неприятные воспоминания. Надо было как-то пробраться в гостиную и взглянуть на стену.
— Ой, теть Наташа, можно я руки помою? — нашлась Оксана.
— Деточка, да что ж ты спрашиваешь, будто не родная, — засмеялась хозяйка. — Конечно, иди. Где ванная, знаешь.