Читаем Тверской бульвар полностью

— Не говорите глупостей, — устало посоветовал Игнатьев. — Конечно, можно выстроить и такую цепочку. Кто-то был связан с мафией, нанял двух таджикских строителей, чтобы они выступили случайными свидетелями. Но только для чего? Одинаково лгать практически невозможно, не совпадут детали. Подставлять таджиков тоже не резон. Все знают, что огромную часть этого рынка наркотиков контролируют как раз их преступные группировки, переправляющие наркотики из Афганистана. Я видел утром этих строителей. Типичные работяги, плохо говорящие по-русски. Думаю, здесь что-то другое. Григорьева, возможно, убили, но мотивы могут быть разные. Мы должны понять, что происходит. А если поймем мотив преступления в этом случае, то, возможно, выясним, куда мог исчезнуть и Костя Левчев.

Вернулась Галя с листочком бумаги в руке — адресом Иосифа Васадзе, написанным ровным каллиграфическим почерком, который и передала Игнатьеву. Тот прочел адрес и кивнул.

— Я все-таки поеду к Григорьевым, — вздохнула Галя. — Поймите, я не могу просто так сидеть в школе, когда произошла такая трагедия.

— Поезжайте, — согласился Денис Александрович, — только о нашем разговоре никому не говорите. Им сейчас тяжело, а кто-то из родных мальчика должен еще будет пройти через процедуру опознания…

— Как это? — испугалась учительница.

— Придется приехать и опознать тело подростка.

— Только не это! — вырвалось у нее. — Мать не сможет. Она просто сойдет с ума. Не нужно ее вызывать. Лучше дедушку.

— Может приехать кто-то из родственников, — хмуро пояснил Денис Александрович. — До свидания, Галина Андреевна. Спасибо за помощь.

Мы вышли из класса. Выходя, я оглянулась. У классной руководительницы был такой несчастный вид, что мне стало ее жалко.

<p>ГЛАВА 14</p>

В салоне автомобиля мы оба молчали. Водитель несколько раз даже обернулся, должно быть, удивляясь нашему мрачному настроению. Когда мы уже подъезжали к дому Васадзе, раздался телефонный звонок. Денис Александрович достал свой аппарат. Молча выслушал сообщение, что-то уточнил и убрал телефон. Затем посмотрел на меня, словно решая, стоит ли мне говорить.

— Она действительно выбросилась с балкона, — наконец сообщил мне Игнатьев. — Входная дверь была заперта изнутри. Дома, кроме нее, никого не было. В прокуратуре закрыли дело, посчитав, что это обычное самоубийство. Никаких записок, объясняющих свой поступок, девочка не оставила.

— Значит, все-таки самоубийство? — уточнила я.

— Похоже на то. Но теперь после убийства Григорьева мы обязательно вернемся и к этому делу. Возможно, девочку довели до самоубийства, возможно, были веские причины, толкнувшие ее на такой шаг. Нужно будет все проверять заново.

— А если таджики ошиблись? — Во мне продолжала бушевать моя бабушка с такой известной фамилией, как у мисс Марпл. Я не хотела сдаваться, поэтому придумывала все новые и новые версии. — А если никакого убийства не было? Снизу можно легко ошибиться. Строители ведь находились на приличном расстоянии, и было уже темно.

— Что вы хотите сказать? — не понял Игнатьев.

— Рядом с мальчиком кто-то стоял. А что, если этот человек, наоборот, протянул ему руку, чтобы удержать от безумного поступка? А снизу таджикам показалась, что Антона толкнули. Так часто бывает. Они могли не понять жеста стоявшего рядом незнакомца.

Денис Александрович несколько удивленно взглянул на меня и ухмыльнулся. Потом неожиданно спросил:

— Вы никогда не хотели работать следователем? У вас явно есть аналитические задатки.

— Хотела, — честно призналась я, — но сразу попала в адвокаты. По-моему, это тоже интересно. Особенно работать с Марком Борисовичем. Он настоящий профессионал и очень интересный человек.

— Я слышал о нем, — ответил Игнатьев. — У многих сложилось неправильное мнение о самом институте адвокатуры. Считается, что адвокаты — это ловкие пройдохи, помогающие богатым преступникам уйти от наказания. У нас это «отрыжка» от сталинских времен, когда адвокат практически ничего не решал, а все приговоры были заранее предопределены. В брежневские времена адвокаты работали в основном посредниками между обвиняемыми и судьями, передавая последним деньги своих клиентов. И об этом все знали. А сейчас адвокатура уверенно заявляет о себе как подлинно самостоятельный институт. Поэтому становится интересно. И многие молодые юристы теперь охотно идут в адвокатуру.

— Вы забыли про гонорары. Хорошие адвокаты получают в сто или в тысячу раз больше, чем следователи и прокуроры, — напомнила я моему собеседнику.

Перейти на страницу:

Похожие книги