Читаем Творения полностью

[Его плечо высоко,Ее нога. упруга,Им не страшна осока,Их не остановит куга*]Коня глаза косы,Коня глаза игривы:Иль злато жен косыТяжеле его гривы?Качнулись ковыли,Метнулися навстречу.И ворог ковы* литьГрядет в предвестьях речи.Сокольих крыл колки,Заморские рога.И гулки и голки*,Поют его рога.Звенят-звенят тетивы,Стрела глаз юный пьет.И из руки ретивойЛетит-свистит копье.И конь, чья ярь* испытана,Грозит врагу копытами.Свирепооки кони,И кто-то, кто-то стонет.И верная подругаБросается в траву.Разрезала подпругу,Вонзила нож врагу.Разрежет жилы коням.Хохочет и смеется.То жалом сзади гонит,В траву, как сон, прольется.Земля в ней жалом жалится,Таится и зыбит.Змея, змея ли сжалится,Когда коня вздыбит?Вдаль убегает насильник.Темен от солнца могильник.Его преследует, насельникИ песен клич весельный…О, этот час угасающей битвы,Когда зыбятся в поле молитвы!..И, темны, смутны и круглы,Над полем кружатся орлы.Завыли волки жалобно:Не будет им обеда.Не чуют кони жала ног.В сознании — победа.Он держит путь, где хата друга.Его движения легки.За ним в траве бежит подруга —В глазах сверкают челноки.

<Конец 1908>

19. Заклятие смехом

О, рассмейтесь, смехачи!О, засмейтесь, смехачи!Что смеются смехами, что смеянствуют смеяльно,О, засмейтесь усмеяльно!О, рассмешищ надсмеяльных — смех усмейных смехачей!О, иссмейся рассмеяльно, смех надсмейных смеячей!Смейево, смейево,Усмей, осмей, смешики, смешики,Смеюнчики, смеюнчики.О, рассмейтесь, смехачи!О, засмейтесь, смехачи!

<1908–1909>

20. "О, достоевскиймо бегущей тучи!.."

О, достоевскиймо* бегущей тучи!О, пушкиноты* млеющего полдня!Ночь смотрится, как Тютчев,Безмерное замирным полня*.

<1908–1909>

21. "Бобэоби пелись губы…"

Бобэоби пелись губы,Вээоми пелись взоры,Пиээо пелись брови,Лиэээй — пелся облик,Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.Так на холсте каких-то соответствийВне протяжения жило Лицо*.

<1908–1909>

22. "Кому сказатеньки…"

Кому сказатеньки,Как важно жила барынька?Нет, не важная барыня,А, так сказать, лягушечка:Толста, низка и в сарафане,И дружбу вела большевитую*С сосновыми князьями.И зеркальные топила*Обозначили следы,Где она весной ступила,Дева ветреной воды*.

<1908–1909>

23. Кузнечик

Крылышкуя золотописьмомТончайших жил,Кузнечик в кузов пуза уложилПрибрежных много трав и вер.«Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер*.О, лебедиво!О, озари!

< 1908–1909>

24. "Чудовище — жилец вершин…"

Чудовище — жилец вершин,С ужасным задом,Схватило несшую кувшин,С прелестным взглядом.Она качалась, точно плод,В ветвях косматых рук.Чудовище, урод,Довольно, тешит свой досуг.

<1908–1909>

25. "С журчанием, свистом…"

Перейти на страницу:

Похожие книги

Полет Жирафа
Полет Жирафа

Феликс Кривин — давно признанный мастер сатирической миниатюры. Настолько признанный, что в современной «Антологии Сатиры и Юмора России XX века» ему отведён 18-й том (Москва, 2005). Почему не первый (или хотя бы третий!) — проблема хронологии. (Не подумайте невзначай, что помешала злосчастная пятая графа в анкете!).Наш человек пробился даже в Москве. Даже при том, что сатириков не любят повсеместно. Даже таких гуманных, как наш. Даже на расстоянии. А живёт он от Москвы далековато — в Израиле, но издавать свои книги предпочитает на исторической родине — в Ужгороде, где у него репутация сатирика № 1.На берегу Ужа (речка) он произрастал как юморист, оттачивая своё мастерство, позаимствованное у древнего Эзопа-баснописца. Отсюда по редакциям журналов и газет бывшего Советского Союза пулял свои сатиры — короткие и ещё короче, в стихах и прозе, юморные и саркастические, слегка грустные и смешные до слёз — но всегда мудрые и поучительные. Здесь к нему пришла заслуженная слава и всесоюзная популярность. И не только! Его читали на польском, словацком, хорватском, венгерском, немецком, английском, болгарском, финском, эстонском, латышском, армянском, испанском, чешском языках. А ещё на иврите, хинди, пенджаби, на тамильском и даже на экзотическом эсперанто! И это тот случай, когда славы было так много, что она, словно дрожжевое тесто, покинула пределы кабинета автора по улице Льва Толстого и заполонила собою весь Ужгород, наградив его репутацией одного из форпостов юмора.

Феликс Давидович Кривин

Поэзия / Проза / Юмор / Юмористическая проза / Современная проза
В Датском королевстве…
В Датском королевстве…

Номер открывается фрагментами романа Кнуда Ромера «Ничего, кроме страха». В 2006 году известный телеведущий, специалист по рекламе и актер, снимавшийся в фильме Ларса фон Триера «Идиоты», опубликовал свой дебютный роман, который сразу же сделал его знаменитым. Роман Кнуда Ромера, повествующий об истории нескольких поколений одной семьи на фоне исторических событий XX века и удостоенный нескольких престижных премий, переведен на пятнадцать языков. В рубрике «Литературное наследие» представлен один из самых интересных датских писателей первой половины XIX века. Стена Стенсена Бликера принято считать отцом датской новеллы. Он создал свой собственный художественный мир и оригинальную прозу, которая не укладывается в рамки утвердившегося к двадцатым годам XIX века романтизма. В основе сюжета его произведений — часто необычная ситуация, которая вдобавок разрешается совершенно неожиданным образом. Рассказчик, alteregoaвтopa, становится случайным свидетелем драматических событий, разворачивающихся на фоне унылых ютландских пейзажей, и сопереживает героям, страдающим от несправедливости мироустройства. Классик датской литературы Клаус Рифбьерг, который за свою долгую творческую жизнь попробовал себя во всех жанрах, представлен в номере небольшой новеллой «Столовые приборы», в центре которой судьба поколения, принимавшего участие в протестных молодежных акциях 1968 года. Еще об одном классике датской литературы — Карен Бликсен — в рубрике «Портрет в зеркалах» рассказывают такие признанные мастера, как Марио Варгас Льоса, Джон Апдайк и Трумен Капоте.

авторов Коллектив , Анастасия Строкина , Анатолий Николаевич Чеканский , Елена Александровна Суриц , Олег Владимирович Рождественский

Публицистика / Драматургия / Поэзия / Классическая проза / Современная проза