Читаем Убийство Кирова: Новое расследование полностью

Хрущев намекнул на это в своем знаменитом «Закрытом докладе» 25 февраля 1956 г. в конце ХХ-го съезда партии. В этой же речи он подверг сомнению официальную версию убийства Кирова. Внутри партийного руководства Хрущев и его люди способствовали «реабилитации» огромного количества людей, казненных в 30-е годы, включая некоторых обвиняемых на Московских процессах. Хрущев и его люди очень старались найти любые свидетельства, какие только могли, чтобы доказать, что за убийством Кирова стоял Сталин. В конце концов им это не удалось, и они удовольствовались версией, по которой Николаев действовал в одиночку.

Версия, что Сталин приказал убить Кирова, продолжала распространяться, и в нее поверили многие как внутри, так и за пределами Советского Союза. За пределами России версия «это сделал Сталин» продолжала существовать некоторое время благодаря двум книгам (написанным по-английски) хорошо известных историков: Роберта Конквеста, написавшего «Сталин и убийство Кирова» в 1989 г., и Эйми Найт, автора «Кто убил Кирова?» (1997). Но эти труды опираются главным образом на слухи и сплетни. Во время горбачевского периода высокопоставленными партийными чиновниками была сделана еще одна попытка протолкнуть теорию, что Сталин убил Кирова. Эта попытка также не увенчалась успехом из-за совершеннейшего отсутствия свидетельств в ее поддержку. С 1990 г. официально принятой точкой зрения как внутри России, так и большей частью за пределами ее является то, что Николаев действовал один и что Сталин «воспользовался» убийством Кирова, чтобы обвинить бывших или мнимых противников, вынудив их признаться в преступлениях, которые они никогда не совершали, и казнив их и в конечном счете ещё многие тысячи.

В 1993 г. вышла книга Аллы Кирилиной «Рикошет». Это исследование содержит ссылки на скромное количество первоисточников и даже воспроизводит некоторые из них. Кирилина была долгое время руководителем музея Кирова в Ленинграде, на официальной правительственной должности, которая дала ей огромные знания о Кирове, его жизни и его смерти. В 2001 г. эта книга была переиздана как третья часть гораздо более обширного исследования Кирилиной «Неизвестный Киров».

Осенью 2010 г. американский историк Мэтью Лено опубликовал книгу «Убийство Кирова и Советская история», гигантский 800-страничный труд в рамках престижной серии издательства «Йель Юниверсити Пресс» «Анналы коммунизма». Хотя Лено признает, что обязан труду Кирилиной, его книга гораздо больше, с гораздо большим количеством ссылок на первоисточники. Книга Лено даже больше, чем книга Кирилиной (которая по своей сущности содержит много отступлений от темы) основана на фактах или кажется таковой. Она содержит переводы (полные или частичные) 127 документов, многие из них — первоисточники для расследования убийства Кирова.

Проблема. Книги и Кирилиной, и Лено содержат свидетельства — тексты многих исходных документов и ссылок на еще другие. Оба исследователя приходят к одному и тому же выводу: что убийца Кирова Николаев был «убийцей-одиночкой» и что всех остальных, обвиненных в соучастии в убийстве, «подставили», ложно обвинили, вынудили дать ложные признания, в которых они возлагают вину на себя.

Если бы книга Кирилиной или более свежий и более подробный труд Лено разрешили дело об убийстве Кирова, настоящее исследование, вероятно, было бы ненужным. Однако любой внимательный читатель тотчас заметит, что ни Кирилина, ни Лено совершенно не доказывают этот вывод. Хотя они цитируют большое количество первоисточников, лишь два из них так или иначе подтверждают гипотезу, что Николаев был «убийцей-одиночкой». Существуют серьезные проблемы (неувязки) с обоими документами. Все остальные документы-первоисточники подтверждают первоначальный вывод, к которому пришли в то время НКВД, обвинение и суды: что Николаев был членом подпольного зиновьевского террористического заговора, связанного с другими подобными заговорщическими группами.

Наша цель в настоящей книге — разрешить дело об убийстве Кирова: объективно пересмотреть все данные с должным скептицизмом и без каких-либо предвзятых выводов. Главный вывод нашего исследования в том, что Николаев вовсе не был «убийцей-одиночкой»; что Кирова убила подпольная зиновьевская организация заговорщиков, членом которой и был Николаев.

Единственный разумный способ приблизиться к убийству Кирова — это начать с исследований Кирилиной и Лено. Эти две книги определяют нынешнее состояние исследований по этому вопросу. Каждая содержит много ценных фактических материалов, которые должен полностью учесть любой будущий исследователь. Мы изучаем каждый из этих трудов подробно — труд Кирилиной в одной главе, а более обширный и более претенциозный труд Лено в нескольких главах. Мы критически анализируем самые значительные упущения в каждой книге.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное