Читаем Убийство в Амстердаме полностью

К черту Хирси Али Сомали

Два месяца в Голландии, ты смотри.

Знает ответ на любой вопрос

Грязная шлюха, я расквашу тебе нос.

И так далее. Это – только начало рэпа в исполнении хип-хоп-группы DHC, состоящей из трех человек, живущих в Гааге («Гаага – моя территория»). Текст, первоначально написанный на голландском языке, становится еще более выразительным («Я разрежу тебя пополам»). Описание ритуала обрезания, которому Айаан Хирси Али подвергли в детстве, повторяется жутким рефреном. Композиция была якобы написана группой для собственного развлечения, но быстро распространилась по Интернету, о ней сообщила телевизионная программа новостей, и разразился скандал. Хирси Али подала в суд. Члены группы были арестованы, преданы суду, признаны виновными и приговорены к 150 часам общественных работ. Все трое по происхождению марокканцы.

Никто из тех, кто видел или слышал Айаан Хирси Али, не может относиться к ней равнодушно. Для некоторых она – героиня, восстающая против сил тьмы, борющаяся за свободу слова и ценности Просвещения. Мужчины очарованы ее редкой красотой. Стройность и элегантность в сочетании со смуглой кожей и застенчивой улыбкой придают ее облику неотразимую беззащитность, которая прекрасно смотрится на обложках журналов. У Тео ван Гога первая встреча с ней вызвала типичную реакцию. Он сказал, что «хотел бы переспать с ней».[25] (Возможно, именно поэтому женщины не всегда доверяют ей.) Другие, и женщины и мужчины, ненавидят ее. Объяснить эту ненависть труднее. Среди ее противников встречаются старые прогрессисты, которые считают ее нарушительницей спокойствия в мультикультурном раю. Некоторые возмущены тем, что эта чернокожая женщина стала слишком заметной фигурой, и горят желанием поставить ее на место. Чаще ее ненавидят такие же иммигранты, как она, в основном мусульмане. Это можно объяснить враждебным отношением Хирси Али к исламу, но есть еще что-то, более глубокая обида, которая как раз и нашла выражение в рэп-композиции, до странности голландской и в то же время выплескивающей эмоции, характерные для иммигрантов. Хирси Али ведет себя «ненормально». Она задается, прожив «всего два месяца в Голландии». Она «ходит с важным видом», как «автохтон».

Владелец голландской студии звукозаписи, специализирующейся на хип-хопе, сказал в защиту рэперов, что Айаан Хирси Али «глубоко оскорбила многих людей своими высказываниями. Неужели это сойдет ей с рук только потому, что она образованная и умеет аккуратно формулировать свои заявления, а члены группы DHC – неотесанные уличные ребята, говорящие на своем языке, – не умеют?»

На самом деле Хирси Али никогда никому не угрожала, но этот довод иллюстрирует то негодование, которое она вызывает у многих иммигрантов. Негодование сводится примерно к следующему: она училась, она умеет красноречиво говорить, хотя в Голландии совсем недавно. Она считает, что она лучше нас, родившихся здесь. Ее высказывания аккуратно сформулированы. Она строит из себя голландку, такую же, как коренные жители.

Члены группы DHC заявили, что не собирались причинять ей физический ущерб. Их оскорбления были только словесными. Если бы они хотели убить ее, сказали они, то конечно же не стали бы афишировать свои намерения. Это действительно были всего лишь слова, и нет никаких доказательств того, что марокканско-голландские рэперы из Гааги замышляли нечто большее, чем унизить свою жертву. Рэперы так и поступают; это их стиль, на одной из фотографий группа DHC позирует в джинсах и черных масках, изображая вооруженных повстанцев. Рэперы играют в убийц. Возможно, они уже стали голландцами в достаточной степени, чтобы разделить присущую этой нации склонность к злой иронии. Но Мохаммед Буйери был настроен серьезно, когда приколол к трупу Тео ван Гога записку, угрожавшую Хирси Али смертью. Различие между его словами и словами DHC сводится к одному, и это не вопрос стиля. Рэперы обвиняли ее в том, что она предала свои иммигрантские корни; Мохаммед – в том, что она предала религию, в отступничестве.

<p>2</p>

Первый серьезный акт неповиновения Айаан Хирси Али совершила в Кении, где десять лет прожила в изгнании со своей семьей. Это произошло в конце 1980-х годов, когда шла война между Ираном и Ираком, а Салману Рушди был вынесен смертный приговор. Айаан была хорошей мусульманкой, даже больше чем хорошей мусульманкой. Под влиянием сестры Азизы, ее любимой учительницы в мусульманской средней школе для девочек в Найроби, она укутывалась с головы до ног, участвовала в демонстрациях против Рушди и даже подумывала о том, чтобы принять участие в боевых действиях на стороне исламских вооруженных сил Ирана против иракского режима Саддама Хусейна. Она шокировала своих одноклассниц, показывая им фотографии убитых мусульман из экстремистских журналов, и заявляла, что готова умереть за Аллаха. Вопреки сомалийским обычаям, она отказывалась обмениваться рукопожатиями с мужчинами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах
Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Когда мы слышим о каком-то государстве, память сразу рисует образ действующего либо бывшего главы. Так устроено человеческое общество: руководитель страны — гарант благосостояния нации, первейшая опора и последняя надежда. Вот почему о правителях России и верховных деятелях СССР известно так много.Никита Сергеевич Хрущёв — редкая тёмная лошадка в этом ряду. Кто он — недалёкий простак, жадный до власти выскочка или бездарный руководитель? Как получил и удерживал власть при столь чудовищных ошибках в руководстве страной? Что оставил потомкам, кроме общеизвестных многоэтажных домов и эпопеи с кукурузой?В книге приводятся малоизвестные факты об экономических экспериментах, зигзагах внешней политики, насаждаемых доктринах и ситуациях времён Хрущёва. Спорные постановления, освоение целины, передача Крыма Украине, реабилитация пособников фашизма, пресмыкательство перед Западом… Обострение старых и возникновение новых проблем напоминали буйный рост кукурузы. Что это — амбиции, нелепость или вредительство?Автор знакомит читателя с неожиданными архивными сведениями и другими исследовательскими находками. Издание отличают скрупулёзное изучение материала, вдумчивый подход и серьёзный анализ исторического контекста.Книга посвящена переломному десятилетию советской эпохи и освещает тогдашние проблемы, подковёрную борьбу во власти, принимаемые решения, а главное, историю смены идеологии партии: отказ от сталинского курса и ленинских принципов, дискредитации Сталина и его идей, травли сторонников и последователей. Рекомендуется к ознакомлению всем, кто родился в СССР, и их детям.

Евгений Юрьевич Спицын

Документальная литература
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука