Вскоре они услышали шаги, и в дверях появился сын Санграма, столь похожий на своего отца и внешне, и характером, что все называли его Санграмом-младшим, хотя он носил совсем другое имя. Когда Джахан смотрел на мальчика, ему казалось, что душа старого индуса нашла себе новое обиталище в этом юном теле, а значит, смерть не властна над людьми. Вслед за Санграмом-младшим в дверь проскользнул Аби, молодой негр, ухаживающий за Чотой.
– Джахан пришел! – радостно воскликнул мальчик. Он был очень привязан к погонщику слона и считал его кем-то вроде родного дядюшки.
– Я-то пришел, а вот где, интересно, пропадал этот бездельник? – проворчал Джахан, указывая на Аби. И тут же обрушился на своего помощника: – Почему ты оставил слона без присмотра? У него коготь сломан. Ты хоть представляешь, какую сильную боль это причиняет несчастному животному? Надо привести ему ноги в порядок и вымыть подошвы. И почему ты развел здесь такую грязь? Когда ты в последний раз подметал пол в сарае?
Аби, бормоча что-то в свое оправдание, схватил метлу и принялся яростно ею размахивать, поднимая облака пыли. Пылинки кружились и танцевали в свете солнечных лучей, проникающих сквозь щели в дощатых стенах. Санграм-младший подошел к Джахану и с тревогой заглянул ему в лицо:
– Ты уже слышал новость?
– Какую новость?
– Насчет Давуда. Он высоко взлетел.
– Что ты имеешь в виду?
– Все только об этом и говорят. Твой друг стал главным придворным строителем.
– Наш Давуд? – выдавил из себя Джахан.
– Ну, теперь он уже не наш. Он теперь вон где! – усмехнулся Санграм и указал на потолок, где в паутине болталась дохлая муха, добыча прожорливого паука.
– Значит… завещание учителя уже вскрыли?
Санграм взглянул на Джахана с нескрываемой жалостью:
– Вскрыли. Ваш учитель выразил желание, чтобы его преемником стал Давуд.
– Что ж… значит, так тому и быть, – пробормотал Джахан.
Он чувствовал, что под ногами у него разверзлась бездна и он стремглав летит туда.
* * *
Несколько дней спустя Кайра, вдова Синана, следуя древней традиции, отпустила на волю нескольких рабов. Первой получила берат[32]
Санча.Джахан всегда подозревал, что необычная наложница, проживающая под крышей ее дома, вызывает у Кайры смешанные чувства. Супруга Синана не могла не испытывать ревности к женщине, разделявшей труды и заботы ее мужа, недоступные пониманию самой Кайры. Но даже если жене Синана и не слишком нравилось, что наложница, переодетая в мужской костюм, работает наравне с мужчинами, она не подавала виду. Джахан не сомневался, что любовь, которую Санча питала к учителю, тоже не осталась тайной для Кайры. Разумеется, это не делало ее отношение к наложнице более приязненным. Между двумя женщинами пролегла пропасть затаенного недоброжелательства, и даже такой опытный строитель, как Синан, не мог навести через эту пропасть мосты. Теперь, когда великий зодчий покинул этот мир, у вдовы не было ни малейшего желания видеть в своем доме Санчу. Тем не менее она вовсе не желала расставаться с ней враждебно. На прощание Кайра не только благословила Санчу, но и осыпала ее дорогими подарками: шелками, тафтой и благовониями. Так, проведя несколько десятилетий в неволе, Санча Гарсия де Эррера, дочь прославленного испанского лекаря, вновь обрела свободу.
Джахан получил от нее письмо, строки которого были исполнены волнения и тревожных предчувствий. В этом письме Санча робко спрашивала, не поможет ли он ей в приготовлениях к отъезду, ибо она даже не представляет, с чего начинать. К Давуду она обратиться не может, говорилось в послании, поскольку тому неведома вся правда о ней. Впрочем, признавалась Санча, временами она и сама уже не понимает, в чем состоит правда и кто она в действительности: ученик архитектора Юсуф или наложница Негриз.
Джахан ответил без промедления.
В назначенный день Джахан встретился с Санчей, которая по-прежнему жила в доме Синана. Впервые за все время их долгого знакомства он увидел ее в женской одежде – в платье с фижмами и кринолином из китового уса, почти такого же зеленого оттенка, как и ее глаза. Волосы, все еще короткие, скрывал головной убор, подобный тем, что носят дамы в землях франков.