Читаем Училка полностью

— Тогда через два месяца. — Он поцеловал меня в макушку. — Дерзай. Ты засиделась дома. Купи себе два костюмчика или три. Деньги есть?

— Есть. И это не главное — я имею в виду костюмчики и платьишки.

— Ты удивительная девушка, Нюська. Женщины обычно сначала думают, в чем пойти, а потом уже куда.

— У тебя превратное представление о женщинах, Андрюша. Женщины бывают разные.

— Ага, зеленые и красные, — засмеялся Андрюшка. — Тебя уже взяли на работу?

— Нет еще. Но возьмут.

— Нюсенька, я боюсь за твои нервы, — простонал Игоряша, узнав о моем решении, шагнул ко мне, потеряв тапок, и попытался приобнять меня.

— И правильно, бойся, — убрала я его руку со своей талии. — Игоряша… Мы сейчас о деле разговариваем.

Все равно он не понимает, как подойти, чтобы даже нелюбимый мужчина на время стал мил.

— Я буду тебе помогать, морально, — робко улыбнулся нелюбимый мужчина и почесал руки. — Вот всегда ты так, отпихиваешь меня. А если я найду другую?

— Игоряша, я этого не переживу, ты же знаешь. Даже не пытайся.

— Хорошо! — Игоряша радостно посмотрел на меня, ища в моем лице капли симпатии.

Я скорчила ему рожу.

— Нюсечка, ты такая красавица…

Я махнула рукой. Бесполезно! От любви вылечивает… не знаю что. В Игоряшином случае, наверно, могила. Но пусть живет. Моим детям нужен живой отец, а не воспоминание.

Игоряша тем временем гладил меня по руке и смотрел с нежностью и тревогой:

— А что, ты теперь будешь финансово от меня совершенно независима? Ты для этого в школу идешь?

— Ну вроде того. И посмотрим, как там с физруками, может, кто и сгодится на что.

От моего грубого армейского юмора Игоряша раскраснелся и тут же прижал к себе Настьку, которая слушала весь разговор, делая вид, что именно сейчас ей нужно искать рядом с нами какой-то куклин сапожок.

— Мама хочет нас бросить, понимаешь, Настёныш!

— Ребенку хрень не говори. — Я поправила Настьке заколку. — Иди, спроси у Никитоса, сделал ли он математику, если нет — проверь и помоги. Хорошо?

— Хорошо, — кивнула Настька, глядя на Игоряшу. — Я сама ничего не поняла там…

— Вот вместе и разберитесь!

Мне показалось или нет, что Игоряша с Настькой моргнули друг другу, как старые добрые друзья? Вот только хорошо это или плохо? Хорошо.

— Я иду в школу, чтобы реализовать себя.

— Книжек тебе не хватает? Ты себя разве не реализуешь в книжках?

— Лишь отчасти. И денег мало. Так тоже будет мало, но стабильно. Еще мне будут носить конфеты, растворимый кофе, чай, а если очень повезет, то постельное белье, карточки в «Л'Этуаль» и подарки из «Икеи». Да, и у меня будет много цветов на Восьмое марта. А не только твои бордовые розы и белые хризантемы. Которые пахнут ничем. Пустотой. За которой ничего нет. Ненавижу их.

— Ладно, — вздохнул Игоряша. — Я понял. Я знал, что наступит этот момент.

— Радуйся, что школа. Я буду рядом. И там мужчин почти нет.

— Да? А в какую школу ты пойдешь?

— Не знаю пока. Где мужчин побольше. Физруков, военруков…

— Военруков сейчас ведь нет, кажется…

— Тогда физиков. Зря ты из школы ушел, Игоряша. Был бы у тебя сейчас шанс.

— А так нет?

— А так — нет.

Игоряша, как обычно, совершенно не воспринимал моего юмора. Он расстроился. Но зато юмор хорошо воспринимал неожиданно нарисовавшийся Никитос.

— Мама в мою школу пойдет! — сказал он и хлопнул сидевшего Игоряшу по плечу. — Не переживай! Я за ней присмотрю, в случае чего! У нее есть защитник, понял?

Я пихнула зарвавшегося Никитоса, но он в запале даже не заметил моего пинка.

— Начищу репу физруку, если он будет к ней приставать!

— Видишь, что дети за тобой повторяют! — грустно сказал Игоряша и опять сгреб Настьку, примостившуюся к нему.

— Я — учитель русской словесности по диплому, дети за мной повторяют хотя бы на хорошем русском языке. Даже если мысли так себе. «Начистить репу» — древний фразеологизм, словарь Даля, том третий, страница 331.

— Правда? — восхищенно спросил Игоряша.

— Конечно, нет, — засмеялась я. — Так, всё, диспут окончен. Народ далее безмолвствует.

— Мам, — посерьезнел Никитос и взял меня за руку. — Ты что, правда, к нам в школу пойдешь работать? Кем? Главной учительницей?

— Завхозом. Или дворником, успокойся.

— Нет, не дворником, — вмешалась молчавшая все время Настька. — Тебе тяжело будет, мамуль. Ты худенькая. Лучше поваром. У нас очень злая повар тетя Маша. Орет так, что я есть не могу. И невкусно готовит.

— Да мне дома готовить надоело! Все-таки я пойду учительницей. Самой главной. Потому что русский язык — самый главный предмет в школе. Чтобы читать, математика не нужна. А чтобы считать, русский язык нужен. А литература тем более. Ага? А сейчас — кто со мной идет в пиццерию?

— Я-а-а-а-а-а! — радостно взвыл Никитос и изо всей силы пнул Игоряшу. — Папандрелло! За мной!

Вот хорошо или плохо, что мальчик относится к папе как к младшему брату? Тупому и слабому? Плохо. Виновата я.

— Нормально с отцом себя веди, ясно? — прошипела я и больно ущипнула Никитоса.

Он в ответ чмокнул меня, стукнувшись изо всей силы носом об мой подбородок.

— О-о-о-о! — Он яростно потер нос. — Ясно!

Перейти на страницу:

Все книги серии Там, где трава зеленее... Проза Наталии Терентьевой

Училка
Училка

Ее жизнь похожа на сказку, временами страшную, почти волшебную, с любовью и нелюбовью, с рвущимися рано взрослеть детьми и взрослыми, так и не выросшими до конца.Рядом с ней хорошо всем, кто попадает в поле ее притяжения, — детям, своим и чужим, мужчинам, подругам. Дорога к счастью — в том, как прожит каждый день. Иногда очень трудно прожить его, улыбаясь. Особенно если ты решила пойти работать в школу и твой собственный сын — «тридцать три несчастья»…Но она смеется, и проблема съеживается под ее насмешливым взглядом, а жизнь в награду за хороший характер преподносит неожиданные и очень ценные подарки.

Марина Львова , Марта Винтер , Наталия Михайловна Терентьева , Наталия Терентьева , Павел Вячеславович Давыденко

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Проза прочее / Современная проза / Романы
Чистая речка
Чистая речка

«Я помню эту странную тишину, которая наступила в доме. Как будто заложило уши. А когда отложило – звуков больше не было. Потом это прошло. Через месяц или два, когда наступила совсем другая жизнь…» Другая жизнь Лены Брусникиной – это детский дом, в котором свои законы: строгие, честные и несправедливые одновременно. Дети умеют их обойти, но не могут перешагнуть пропасть, отделяющую их от «нормального» мира, о котором они так мало знают. Они – такие же, как домашние, только мир вокруг них – иной. Они не учатся любить, доверять, уважать, они учатся – выживать. Все их чувства предельно обострены, и любое событие – от пропавшей вещи до симпатии учителя – в этой вселенной вызывает настоящий взрыв с непредсказуемыми последствиями. А если четырнадцатилетняя девочка умна и хорошеет на глазах, ей неожиданно приходится решать совсем взрослые вопросы…

Наталия Михайловна Терентьева , Наталия Терентьева

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги