кровавым ртом,
становящимся
акульей пастью,
отгрызает ноги до паха!
Пот
как веселый инструктор Майкл,
«Fuck you!» рычит
и гопак танцует.
С ним черти
хороводятся под триколором
в безумии дьявольской круговерти,
хохочут
и подпевают хором…
Ржёт мертвец:
Ну что культявладелец,
мерзкий м
боец–уродец,
удалец украинец?!
Хорошие ноги —
не отдам!
Зря замучил меня до смерти!
В ногах правды нет!
Отращивай сам!
Желаю побед!
Трупный привет!
Порхает ангел
с милыми рожками,
мерцая нимбом ярко–кровавым,
в камуфляже,
берцах,
как и у него,
беззаботно болтая ножками.
Извращённым голосом писклявым
кричит зло,
но,
не разобрать ничего…
Всё проваливается
в чёрный туннель…
Выживет сын —
искалеченный зверь.
Родненькому,
нужна любовь,
забота…
Только вытерпи мать
и свято верь —
вырастила героя–патриота…
Где–то,
в далеком сибирском краю,
другая мать
у иконы склонилась:
Господь, сохрани сыночка в бою!
Избавь от беды, яви свою милость!
Лишь бы живым возвратился, молю!…
P.S.:
Пусть, естество сего стиха,
не вызывая отвращенья,
в чуткой душе, наверняка,
раскроет истины мученье…
(2023)
МАТЬ
1.
Немилосердные лучи
зловещей зари востока
испепеляют жестоко.
Ж
жертвы и палачи.
Из трагичного мрака
озверенья и страха,
из ненасытности порока,
расцветают
кровавые цветы.
Рвотный аромат —
трупной черноты…
Эх, мать,
могла ли
предполагать ты,
что преподнесёт
исчадье беды?!
Покорная самообм
рукоплескала майдану.
Жаль,
пошло всё не по плану.
За вольную,
больную
Украину
придётся
погибнуть
сыну…
2.
Как подобает ныне мужчине,
отважно сражался,
был награждён.
Бедняга,
жил на амфитамине —
не мог иначе —
как и весь разведбатальон…
Под Харьковом
злодейка мина
умертвила
родного сына.
Уложен почётно
в прохладу гроба,
зазнобу его
пригрела Европа…
Не горький бред,
не жуткий сон —
Пустоты
тягостный стон…
Единственный сын,
погиб
за единство страны.
Проклятая
цена войны!
В бездну
материнской беды,
с обрыва
ярой правоты,
вновь и вновь
срываешься
горестно ты…
В безжалостных
муках вражды,
повсюду
могильные цветы.
Растут
кресты…
Растут
кресты…
кресты…
кресты…
3.
Трепает флаги Украины
на погостах
ветрами воли.
Любовь и ненависть —
едины,
в бессильной
материнской боли…
Ночью глухо,
из гроба будто,
голос сына
слышится смутно:
«Мамочка!
Хороша ли кутья?
Была ли Нинка
на поминках?
Как дела
в наших Павленках?
Так плохо мне
во тьме небытия…
Не напрасна погибель моя?».
(2023)
НЕГОЖЕ
Мать умоляла Бога
сохранить жизнь сыну…
Сыновей всяких много
чистит Украину.
Жаль,
обессилел Боже.
Обозлился может?
А сыночка
тоже
смерть
жестоко сгложет…
Тут надобно в стишочек
влепить эпитеты —
подкрасить
смыслы строчек.
Бесятся литеры!
Транслирую из мрака,
грешность блёсток мозга —
потребность смысла страха…
Земшар —
безмерность морга!
Душа
взывает к силе,
спасающей от тьмы.
Каноны извратили
старанья Сатаны.
Ты —
первородной грязи,
слепок полуслепой.
в нелепой ипостаси —
живёшь
злой добротой…
Бог
побуждает
к вере,
пока,
не умер он,
в твоей душе —
пещере…
Ты слышишь перезвон
колоколов забвенья?
Молилась у икон?
Постигла откровенье?
Где он?!
Где–где!?
Везде!
И в твоей беде!
Рок мглистости
горьких времён —
гнилой свободы порок.
Воздастся по–божьи?
В световой тоннель помещён,
богу предстанет сынок…
Быть может…
Или не может?!
По любому —
смерть поможет…
Хоть раньше,
хоть позже.
Тебе ли не знать?
Поплачь.
Помолись мать.
Сомневаться негоже…
Вера поможет…
Бог всего дороже!
(2024)
ПРОСТО…
Трупы,
трупы,
трупы,
трупы,
и бессчётно раненых.
Ждут
державные тризубы
новых окроваленных…
Жизнь изъеденная страхом.
Здесь не каждому свезло.
Невзначай
накроет мраком —
смертное резвится зло…
Не сумел
спастись от зверя ненависти —
всё, храбрец…
Сильная кровопотеря —
в бездну
засыпай боец.
Закрывай глаза,
затихни,
кончились твои бои.
Впредь,
других стальные вихри,
будут мучать и кроить.
Может,
повезёт спокойно
в собственной могиле тлеть.
Всё.
Теперь не будет больно.
Обезболит
просто
смерть…
(2024)
НЕУПОКОЕННЫЙ
Нежданный удар «Градов»* – и у них – двухсотых** взвод. Уничтожен укрепрайон – очередной погост неоплаканный, изрыт когтями снарядов… Собирают лапы смерти человечий компост извечных трупоразлагающих обрядов…