Читаем Unknown полностью

Вот теперь нас охватило настоящее чувство срочности. До заката оставалось еще около получаса, а до войск противника наверху было явно не 30 минут езды. Я немедленно вышел на связь, пытаясь в последний раз связаться с базой и сообщить о нашем затруднительном положении.

— «Ноль Браво», «Ноль Браво», это «Браво Два Ноль», «Браво Два Ноль», прием. — Ничего, кроме ровного гудения и шипения помех.

В то же время Легз схватил 319-ю и передал по дежурной сети наше заранее заготовленное кодовое слово, означавшее обнаружение патруля, снова и снова нажимая на кнопку передачи.

— «Ноль Браво», «Ноль Браво», это «Браво Два Ноль», передаю вслепую без приема, патруль обнаружен, требуется немедленная эвакуация! Повторяю, патруль обнаружен, требуется немедленная эвакуация!

— Майк, Легз, сворачивайтесь! — крикнул нам Винс. — Уходим отсюда!

Мы с Бобом быстро разобрали радиостанцию и уложили части между собой, Легз сделал то же самое с 319-й.

Динжер носился по вáди, обезвреживая мины «Клеймор» и уничтожая их детонаторы, чтобы они не пригодились. И последнее, но не менее важное: Винс минировал брошенные запасы.

— Вот так, засранцы, — бормотал он про себя, аккуратно укладывая гранату с белым фосфором среди снаряжения. — Вот вам небольшой подарок.

Я жадно вливал в себя воду, опустошив флягу, а потом вновь наполнив ее из канистры. С этого момента единственной доступной водой будет та, которая будет у нас при себе.

— Брось мне свою бутылку, Мэл, я сейчас наполню ее.

Мал бросил наполовину наполненную емкость и закончил перепаковывать свой «берген».

— Все готовы? — спросил Энди. — Тогда вперед, надеваем «бергены» и выдвигаемся.

Мы направились на юг, следуя вдоль извилистого сухого русла, что позволило нам временно укрыться от посторонних глаз. Винс и Энди возглавили патруль, двигаясь в ровном темпе, Динжер и я шли сзади с двумя «Миними», остальные расположились между нами в колонну. По мере удаления от места расположения НП мы по очереди разворачивались к северу, автоматически применяя принцип «одна нога на земле, другая в движении». Я занимал позицию, чтобы прикрыть тыл патруля, и вызывал Динжера к себе, а он, в свою очередь, делал то же самое.

Хотя наши «бергены» стали значительно легче, они все еще были бы слишком тяжелым бременем, если бы мы вступали в контакт с противником. Мы отчаянно нуждались в темноте, чтобы замести следы.

«До заката осталось недолго, — подумал я про себя. — Еще четверть часа или около того, и мы будем в безопасности».

Поднявшись со своей огневой позиции, после того, как мне свиснул Динжер, я заметил, что патруль теперь растянулся на значительное расстояние, вероятно, около 100 метров между головным и замыкающим человеком. Вдруг я увидел Винса и еще нескольких человек, которые размахивали руками в воздухе, словно приветствуя кого-то, и подумал: «Что за хрень?»

Ответ был получен очень скоро, когда над головой раздался первый отчетливый треск и грохот винтовочных выстрелов, и я увидел, что головная часть патруля развертывается вправо в боевой порядок.

— Противник слева, — крикнул я Динжеру и тут же развернул в ту сторону свой «Миними», чтобы отреагировать на угрозу, но ее не было. Прерывистый залп выстрелов, доносившийся до патруля, был направлен всего лишь на 50 метров передо мной, а я просто уставился на трехметровый отвесный скальный выступ, все еще укрытый от посторонних глаз.

Бам, бам, бам, бам, бам, бам… Темп стрельбы начал стремительно расти, поскольку невидимый противник начал использовать еще несколько стволов.

— Вперед, ты, кивийский придурок, уходи вправо! — крикнул мне Динжер, когда остальные скрылись из виду. Он находился на противоположной стороне вáди, стоял на колене с «Миними» наготове, прикрывая мой отход через углубление. Я промчался мимо него, забыв о «бергене» на спине, как будто он и не весил вовсе, и занял позицию метрах в пятнадцати позади.

— Динжер, пошел! — крикнул я, побуждая его проскочить мимо меня на следующий рубеж.

— Пошел! — ответил Динжер через несколько секунд, одновременно выпустив очередь из своего оружия.

Когда я повернулся и двинулся к Динжеру, до меня дошло наше затруднительное положение. Мы внезапно стали видимы для врага на противоположной стороне сухого русла, а склон, по которому нам предстояло двигаться вперед, был голым, как спина младенца. Наступило время стрелять по уткам.

Мой разум смутно уловил вспышки огня пулемета «Миними» дальше вдоль вàди, которые теперь стали перекрывать приближающийся шум — Мэл и Боб открыли огонь, но местность была такова, что они были совершенно невидимы для меня, как и я для них.

Бам, бам, бам, бам, бам, бам — новый, более глубокий и медленный звук возвысился над непрекращающимся грохотом пулеметного и винтовочного огня, когда в бой вступили рокочущие ноты 12,7-мм тяжелого пулемета ДШК.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии