Но перед его глазами стоял лишь удивленный Гарри Поттер. И Драко задал единственно волнующие его сейчас вопросы прямо в это красивое, любимое, желанное во все времена лицо:
- Ты подарил ему поцелуй? Ты целовался с ним? Да? Или вы пошли дальше?
Гарри сперва застыл, услышав вопросы Драко, увидев бледное до синевы лицо и огромные, почти черные глаза.
Странная мысль возникла у Гарри из ниоткуда. Он все еще не мог понять - что происходит? Вот они разбирали подарки. Вот Рон потащил его за собой и Драко кивнул, отпуская его от себя, вот он смеялся над аврорской шуткой Рона. И тут возник Драко. Драко, с которым что-то происходило. Что-то плохое. Очень плохое.
Гарри попытался обнять любимого, дать понять, что все хорошо.
- Ты целовался со Снейпом? Да? Или вы зашли дальше?
Услышав фамилию Снейпа до него, наконец, дошел смысл вопросов, которые задал ему Малфой.
Гарри вспомнил сочельник. Вспомнил, как вручил Снейпу коробочку с артефактом. И вспомнил, как тот склонился к нему, прикоснувшись губами.
Взгляд зеленых глаз на миг оторвался от перекошенного гримасой боли лица Малфоя и скользнул по лицу Северуса, стоявшего сейчас за спиной у Драко.
Поттер побледнел, с ужасом думая, откуда его жених, и до этого-то ревниво относившийся к наладившимся взаимоотношениям между крестным и любовником, мог узнать о том поцелуе.
Гарри отвел взгляд от застывшего Снейпа и снова потянулся к Малфою. Но тот, пристально наблюдавший за ним, отшатнулся.
- Значит, это правда, - прошептал он, уже не видя и не слыша ничего.
- Драко, послушай! - Гарри попытался схватить его за руки, но ему это не удалось. Малфой отпрянул еще дальше, а когда увидел, что Поттер сделал шаг к нему, вытянул руки и толкнул того со всей силой.
Гарри потерял равновесие и упал бы навзничь, если бы Рон, все это недолгое время стоявший позади него, не поймал почти упавшего на ковер друга.
Гермиона, оторвавшаяся от книги, громко вскрикнула, осознавая, как может аукнуться падение для спины Гарри. Снейп, понявший свою ошибку, попытался схватить Малфоя за плечи, чтобы тот не наделал еще больших глупостей. Но и ему не удалось остановить его.
Тишину, в один миг установившуюся в зале, разрезал словно острым ножом, хриплый голос Малфоя:
- Я не желаю тебя больше видеть, Поттер. Сейчас я покину ваше общество. А когда вернусь, ни тебя, ни твоих друзей, ни тем более твоего любовника, бывшего когда-то моим крестным, в Малфой-мэноре быть не должно. Никогда. Ты понял? Убирайся прочь. Навсегда…
Последнее слово прошелестело в застывшем воздухе, а затем фигура Малфоя со все еще перекошенным от гнева и боли лицом, исчезла в вихре аппарации.
Только треск огня в камине, да тяжелое дыхание Гарри, раздавалось в празднично украшенном зале.
Затем все как-то одновременно пришло в движение.
Рон аккуратно отпустил плечи друга, которому он не дал упасть. Гермиона быстро приблизилась и нежно обняла ошеломленного Гарри. Снейп, дав Грейнджер время утешить Поттера, затем осторожно потянул того к дивану, после чего усадил и быстро наложил диагностические чары, полагая, что от встряски его пациент мог пострадать.
Гарри же, пришедший в себя, поднялся с дивана, все еще пошатываясь от тяжести того, что свалилось на него в эту так замечательно начавшуюся новогоднюю ночь.
- Думаю, нам лучше покинуть Малфой-мэнор пока магия поместья не выкинула нас принудительно.
- Но Гарри, что произошло?
- Дружище, давай я с ним разберусь!
- Думаю, Драко просто не так все понял, и я готов все объяснить ему.
Гарри упрямо сжал губы, махнул палочкой по направлению к подаркам друзей, чтобы те оказались в их руках. После чего погасил огни на елке и, развернувшись ко всем троим, сказал:
- Новогодняя вечеринка закончилась. Давайте покинем мэнор.
Рон Уизли, Гермиона Грейнджер и Северус Снейп не успели ничего предпринять. После слов Поттера их закрутило в магическом вихре и через минуту Рон и Гермиона оказались на крыльце Норы, а Северус очутился посреди своей гостиной.
Гарри же, исчезнувший чуть позже всех, успел подхватить сверток с подарком для Драко, который тот так еще и не развернул.
Опустевший зал, где еще полчаса назад царило веселье, бесшумно убрали домовые эльфы. И уже скоро чистое, без следа мишуры и других новогодних атрибутов помещение погрузилось в темноту.