Читаем В начале было Слово, а в конце будет цифра полностью

Одновременно из нашей жизни многое уходит. В том числе и в первую очередь – слово. Более того, некоторые наблюдательные и вдумчивые эксперты полагают, что сутью «цифровой революции» является именно замена слова цифрой. И я разделяю эту точку зрения. Вот о слове я и хочу поговорить. Мы сегодня крайне редко задумываемся над смыслом слов, которые используем. Я такой вывод делаю на основе моего преподавательского опыта общения со студентами. А чем дальше, тем больше будут стираться смыслы слов. Да и количество самих слов будет стремительно убывать (если мы, конечно, не осознаем губительность этого процесса и не остановим его). А на место того языка, которым пользовались мы еще в детстве, наши родители и бабушки и дедушки, придет то, что Джордж Оруэлл назвал «новоязом» (роман «1984»).

Что ж, попробуем остановиться, перевести дыхание от бешеного ритма «цифрового века» и задуматься над «словом последней инстанции». Под ним я имею в виду смысл того слова, которое само называется «словом». Если так можно выразиться – «общий знаменатель», подводимый под все многообразие конкретных слов. Мир слов, которым пользуется современный человек в быту, на работе, в общении с друзьями, в политической деятельности, даже оставаясь с самим собой наедине, поистине безбрежен.

Лично я привык пользоваться словарями русского языка Ожегова и Ушакова. Поинтересовался, сколько в них слов. Оказалось, что в первом – 57 тысяч, во втором – более 85 тысяч. Но и это не предел. Имеется еще Большой академический словарь, который насчитывает более 131 тысячи слов. Существует также толстенный словарь современного русского литературного языка, который издала еще Академия наук СССР и который состоит из 17 томов. В нем – 120 480 слов. Но рекордсменом оказался словарь Владимира Ивановича Даля – более 200 тысяч слов. Конечно, современный человек не пользуется всем этим многообразием словарного запаса. В активном использовании – всего несколько процентов запаса, еще несколько процентов – в пассивном[45].

Иным нашим современникам, как известной героине «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова Эллочке-людоедке для жизни хватает доли процента. Но как бы там ни было, ежедневно через уши, язык, глаза и мозг любого человека (независимо от его образования и социального положения) проходят такие количества слов, которые как минимум измеряются тысячами. Впрочем, никто не считал. Слова разные – родные, иностранные, искусственные (например, те, которыми молодежь увлекается в социальных сетях), слова-паразиты, из ненормативной лексики, аббревиатуры, вновь родившиеся, вышедшие из массового употребления, узкопрофессиональные термины и т. п. Многие тысячи слов на «входе», примерно такие же количества – на «выходе» и безмерное количество – во «внутреннем обращении» (мысли). Но вот как человек воспринимает это громадное количество слов, в значительной степени зависит оттого, как он понимает, что такое «слово последней, или высшей инстанции».

Слово несет некую тайну. Наверное, без слова были бы немыслимы достижения человеческой цивилизации, да, пожалуй, и само человеческое общество. Михайло Ломоносов в 1748 году изрек: «Блаженство рода человеческого коль много от слов зависит, всяк довольно усмотреть может.

Собираться рассеянным народам в общежития, созидать грады, строить храмы и корабли, ополчаться против неприятеля и другие нужные, союзных сил требующие дела производить как бы возможно было, если бы они способу не имели сообщить свои мысли друг другу?»

Поэты и писатели прошлых веков, профессионально работавшие со словом, не раз задумывались о его мистической природе. Так, рассказ А. Куприна «Вечерний гость» заставляет читателя задуматься о слове: «Вот скрипнула калитка… Вот прозвучали шаги под окнами… Я слышу, как он открывает дверь. Сейчас он войдет, и между нами произойдет самая обыкновенная и самая непонятная вещь в мире: мы начнем разговаривать. Гость, издавая звуки разной высоты и силы, будет выражать свои мысли, а я буду слушать эти звуковые колебания воздуха и разгадывать, что они значат… и его мысли станут моими мыслями… О, как таинственны, как странны, как непонятны для нас самые простые жизненные явления!»

Задумываться о происхождении слова – почти то же, что задумываться о происхождении человека, окружающего его природного мира и бесконечной Вселенной. Увы, в наш турбулентный век человек, вечно спешащий и куда-то бегущий, редко задается подобными вопросами.

Беспомощность «научных» определений понятия «слово»

Вот у меня в книжном шкафу стоит пятитомная «Философская энциклопедия» советских времен[46]. Она дает следующее определение понятия «слово»:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Что такое антропология?
Что такое антропология?

Учебник «Что такое антропология?» основан на курсе лекций, которые профессор Томас Хилланд Эриксен читает своим студентам-первокурсникам в Осло. В книге сжато и ясно изложены основные понятия социальной антропологии, главные вехи ее истории, ее методологические и идеологические установки и обрисованы некоторые направления современных антропологических исследований. Книга представляет североевропейскую версию британской социальной антропологии и в то же время показывает, что это – глобальная космополитичная дисциплина, равнодушная к национальным границам. Это первый перевод на русский языкработ Эриксена и самый свежий на сегодня западный учебник социальной антропологии, доступный российским читателям.Книга адресована студентам и преподавателям университетских вводных курсов по антропологии, а также всем интересующимся социальной антропологией.

Томас Хилланд Эриксен

Культурология / Обществознание, социология / Прочая научная литература / Образование и наука