«После захвата Чехословакии и Албании аннулирование двух договоров Германией (англо-германского морского соглашения и германо-польской декларации о ненападении) и заключение военно-политического союза между Германией и Италией представляют наиболее серьёзные события, в корне ухудшившие положение в Европе… На этой почве возникли переговоры между Англией и Францией, с одной стороны, и СССР, с другой стороны, об организации эффективного фронта мира против агрессии».
«СССР считал и продолжает считать, что если Франция и Англия в самом деле хотят создать барьер против агрессии в Европе, то для этого должен быть создан единый фронт взаимопомощи прежде всего между четырьмя главными державами в Европе — Англией, Францией, СССР и Польшей — или, по крайней мере, между тремя державами — Англией, Францией, СССР — с тем, чтобы эти державы, связанные между собой на началах взаимности пактом взаимопомощи, гарантировали другие государства в Восточной и Центральной Европе, находящиеся под угрозой агрессии».
«Эта ясная, в корне оборонительная и миролюбивая позиция СССР, основанная к тому же на принципе взаимности и равных обязанностей, не встретила сочувствия со стороны Англии и Франции».
И, наконец, последняя фраза статьи:
Однако в Париже и особенно в Лондоне, судя по выступлениям печати, были далеки от того, чтобы договариваться с Москвой на основе взаимности и равных обязанностей. Создав впечатление готовности к переговорам с Москвой, английские и французские мюнхенцы надеялись оказать давление на Гитлера, заставив его пойти на соглашение с ними. Консервативные газеты почти прямо говорили Берлину, что переговоры с Москвой заранее обречены на провал.
Близкая к консерваторам «Стар» писала 10 мая:
Воскресная газета лорда Бивербрука «Санди экспресс», касаясь англо-советских переговоров, намекала весьма прозрачно, что дело не только в сопротивлении военных.