Читаем В поисках высших истин полностью

Все новшества в виде программ: «Нижегородский пролог», «Зерно», «Пенсионная нефть», создание дополнительных административных аппаратов по типу «департамента поддержки малого и среднего предпринимательства» и т. д., были раздуты информационно, но загублены на деле, а как иначе, если угодить надо всем. Это в России «красные» придут – грабят, «белые» придут – грабят, а в Нижнем по-прежнему все «сирые и убогие», готовые на «любые жертвы» для любой власти и всей душой.

Приспосабливаясь к новым условиям, нижегородцы показывают путь развития для всей России: путь откупа от власти и механизма сбора «откупных», так как отчет в России по каждой истраченной бюджетной копейке не выгоден не только обществу, он не выгоден и государству.

Но формирование системы откупа идет стихийно, а наш юродивый, непонятый в Москве, вез свою программу в Нижний Новгород, он чувствовал, что там это надо, но еще не знал кому. Он вез для предложения документ, в котором показывал, как сделать традиционную откупную систему национальной идеей и соединить в одно целое государство и общество, власть и народ. Юродивый подъезжал к Нижнему Новгороду, он вместе с людским потоком безбилетников перемещался из одного вагона в другой, слушал ругань контролеров, возмущенно кричавших: «Это наша зарплата», а безбилетники кричали: «А наша-то где?», и думал, думал.

Право платить зарплату, право получать зарплату. Государственная дума, Законодательные собрания, губернаторы и мэры, правительство и те, кто с ним заодно – сытые люди, создавшие из себя высший и средний класс. Наш герой устал, он чувствовал будущее кожей, он чувствовал, что средний класс опять создан на государственном бюджете, в котором если народу и есть место, то только как налогооблагаемой базе. Два вечных измерения – одно для государства, другое – для общества.

Сегодня власть возит кости Николая II из Екатеринбурга в Москву и обратно, выясняя, могут ли кости быть объединяющим Россию знаменем, но потом, поняв, что не могут, все равно прибьётся под это знамя с его 300-летней историей «все не с ноля», но ведь это не 1000-летняя традиционная Россия. Два вечных измерения. А он знал начало, он знал далекое прошлое, он додумался в конце концов до того, что все, что перенимается с Запада, на российскую почву не ложится, не потому что это плохо, а потому что нет правовой технологии заимствования, все «слизанное» у них не становится достоянием ни народа, ни власти, ни России.».

Это текст, это те мысли, от которых вы не хотите отвязаться. Но здесь заложен и контекст. Полное отсутствие жадности «до денег», хотите откуп – нате, только отстаньте, мы накопим ещё. Таких городов, легко идущих на откуп, на потерю денег, не так уж и много на всей Земле.

Или последнее искушение, когда буквально бесы, разоряющие Нижегородскую область, оставляют всё её население достаточно спокойным. Бесам и воздастся за субсидии, суть которых сводится только к одному – взять деньги, по-тихому и скрытно, из бюджета. Бесы бы очень сильно заволновались, если бы никто из нижегородцев за субсидиями не пришёл, тогда трудно было бы снять деньги из заранее раздутой бюджетной статьи на эти цели, во много раз превышающей субсидии на всех нижегородцев. Но бесы заволновались от того, что пришло слишком, по их мнению, много народа, они сначала обрадовались – появилась возможность легко тырить, ещё и с пиаром «жуликов», но они не учли одного, богатые не любят пиара, следовательно большинство нижегородцев сегодня бедны. И они были бедны всегда. Только в двух местах в России иностранцы делали альбомы с типажами нищеты и убогости российской: Сахалин и Нижний Новгород. Были, конечно, и другие места, но там на нищету наслаивались эпидемии халеры, чумы, например, Одесса, Астрахань. Но вот, чтобы так по живому, только Нижний Новгород и Сахалин. В этих местах всегда жили без поклонения деньгам, даже ценой своего ужасающего вида. Бесы искушали губернию кредитами и инвестициями, но получили дефолт. Губерния замерла. Не случайно все ваши губернаторы и мэры последних лет были либо дураками, либо пьяницами, либо предателями, либо всем вместе одновременно.

Вам трудно, очень трудно. Нижегородцы вымирают сегодня, опережая Москву и Санкт-Петербург. Поэтому мы и обратились к вам. Долгое время на Земле тьма старалась погасить любое проявление Света…

Воры и джентльмены

Оба, если они настоящие, преданы своему делу и играют свои роли всерьёз – достаточно щедры, чтобы вселенная могла их терпеть. Вор ворует и раздаёт, джентльмен приобретает и отдаёт, чаще как знание.

Вор украл и отдал, как пришло, так и ушло, ничего не остаётся в Душе – это путь инволюции, ведь ты ничего не сделал сам.

Джентльмен обращает внимание на…, помогает тому…, учит этого…, продвигает иного…, указывает путь другу… Так возникает взаимность отношений – Любовь и Радость.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее