Именно в связи со своей женой Иван Иванович впервые убил собаку. Это был огромный, запущенный, уже немолодой пес, принадлежащий жильцам со второго этажа. У них, видно, времени не хватало с ним возиться, и утром его выставляли за дверь. Нагулявшись, пес ложился на коврик у порога, впускали его только на ночь, надо думать, чтобы не мешал и не пачкал, вот такое нашли решение проблемы. И добро бы, лежал бы себе потихоньку, но ко всему у него был еще и мерзкий характер. То есть, он, в общем-то, никого не трогал, лишь провожая хмурым взглядом проходящих. Однако некоторых, которые ему почему-то не нравились, облаивал с неизменной и жуткой яростью. Поднимался на тонких ногах, загораживал, сволочь, дорогу и гулко, отрывисто, злобно лаял, вызывая, естественно, недовольство всех жильцов, кроме своих собственных хозяев. Надо ли говорить, что среди тех, кого он терпеть не мог, был Иван Иванович, ведь отношение к нам животных — это почти всегда просто зеркальное отражение нашей реакции на них. Однако лаять на Ивана Ивановича он не решался, лишь приподнимался и глухо рычал при виде него. А вот жену его терроризировал постоянно и однажды даже тяпнул за толстую ляжку. Тогда Иван Иванович взял у знакомого ружье и застрелил пса прямо на лестничной клетке. Никто и слова не сказал, окровавленный труп исчез, будто его и не было. Похоже, все вздохнули с облегчением, в том числе и хозяева, однако делать грязную работу пришлось ему, вот что было противно. Если ты сделал такую глупость, завел собаку, так следи за ней, черт возьми! А этот зверь третировал целый подъезд, хозяева же и ухом не вели. Да что говорить — люди, держащие животных, не могут быть нормальными, какой-то сдвиг у них обязательно есть. По-хорошему, надо бы их помещать в питомники вместе с "четвероногими друзьями", пусть живут и радуются и не мешают нормальным людям.
Второго пса Иван Иванович уничтожил, можно сказать, случайно. Это был небольшой черный кобелек по кличке Жук, принадлежащий одной даме из соседнего подъезда, которую Иван Иванович терпеть не мог. Он с ней, правда, в жизни двух слов не сказал, но что-то в ее облике — выразительное, совсем не старческое лицо, шапка седых волос над живыми, также не по возрасту, глазами, мягкий голос — раздражало его несказанно. Раньше она выводила собаку на поводке, но некоторое время назад сломала ногу и теперь ходила потихоньку и с палочкой, а Жук гулял самостоятельно. Был исключительно покладист, никогда ни на кого не лаял, напротив, ко всем подбегал, вилял хвостом. Дети его обожали. Сам по себе он был почти терпим, вот только если бы у него была другая хозяйка.
Однажды осенью Иван Иванович шел с работы и вдруг услыхал жалобное поскуливание, доносившееся как будто из-под земли. Подойдя ближе, он увидел канаву, оставленную рабочими, как это у нас водится, и залитую водой, в которой плавал этот самый Жук. Похоже, он уже выбился из сил, потому что повизгивание его звучало совсем жалобно, однако, при виде человека удвоил усилия. Иван Иванович собирался просто пройти мимо, но тут на глаза ему попался большой камень, как нарочно положенный сбоку дороги. Он поднял его, взвесил на ладони и метким ударом послал точно в голову Жука, ощутив на мгновение острый, яркий всплеск восторга. Брезгливо вытерев платком руки, он пошел дальше, злорадно представляя переживания неприятной ему особы по поводу гибели любимой собаки. В душе звучала тихая, но торжественная музыка выполненного долга. Так сказать, безвестный герой.
Воспоминание об этом благородном поступке и связанных с ним приятных ощущений однажды натолкнула его на интересную мысль. Отправляясь на обязательную вечернюю прогулку, он прихватил с собой кусок колбасы. Увидев подходящего пса — небольшого и не очень свирепого на вид — он заманил его на окраину города и легко расправился с ним. Все прошло без сучка-задоринки. Пес оказался доверчивым, как почти все эти недоумки, а дразнящий запах колбасы и вовсе свел его с ума. И опять у Ивана Ивановича возникло острое чувство радости и спокойное, гордое удовлетворение человека, не гнушающегося грязной работой ради спасения общества. Дома Иван Иванович провел внизу на календаре жирную черту фломастером, подумал — и добавил к ней еще две, вспомнив свои прошлые подвиги. Тем самым он открыл счет, который в дальнейшем продолжал неуклонно расти. Жаль, что никому нельзя было рассказать о своих благородных трудах, но он чувствовал, что делать этого не стоило. Современным людям не хватало жестокости, ясно обозначенной цели и мужества. И умными их тоже трудно было назвать, поскольку они явно не отдавали себе отчета в том, насколько опасен путь, на который они повернули в последнее время. Все эти игры в демократию, милосердие и терпимость. Но ничего, еще, как говорится, не вечер. Иван Иванович верил, что люди, подобно ему осознающие опасность, есть. Они как дрожжи. Сейчас незаметные, сухие, как будто лишенные жизни, они ждут своего часа. И рано или поздно, но тесто взойдет. А пока каждый делает что может.