Я киваю в ответ — надеюсь, что рассеянно и равнодушно. Лишь бы он не догадался, что я уже вижу его во сне.
— Славная у тебя тетя. — Деймен смотрит на меня, постукивая по парте шариковой ручкой.
Тук-тук. Тук-тук-тук. Жутко действует на нервы.
— Да, замечательная, — тихо отвечаю я, мысленно проклиная мистера Робинса за то, что он опять задержался в учительском туалете. Спрятал бы уже свою фляжку и шел работать!
— Я тоже не живу с родителями, — говорит Деймен.
От звука его голоса в комнате мгновенно наступает тишина. Тишина у меня в мыслях, а он все крутит ручку, балансирует ею на кончике пальца, и ведь не роняет.
Сжав губы, нащупываю плейер в потайном кармашке. Очень будет невежливо, если я включу музыку и отгорожусь от Деймена?
А он прибавляет:
— Я официально освобожден от родительской опеки, живу самостоятельно.
— Серьезно? — спрашиваю я, хоть и решила разговаривать с ним как можно меньше. Просто я никогда еще не встречала человека, которого освободили от родительской опеки, и всегда думала, что жить одному, без родителей, ужасно одиноко. Правда, если посмотреть на его машину, одежду и встречи с роскошными девушками по пятницам в модном ресторане, то живется ему не так уж плохо.
Он кивает:
— Серьезно.
И стоит ему замолчать, как я начинаю слышать яростный шепот Стейши и Хонор — они обзывают меня чокнутой и разными другими словами, еще похуже.
А Деймен, улыбаясь, подбрасывает авторучку, и она, описав неторопливую восьмерку в воздухе, приземляется снова ему на палец.
— А твои родные где? — спрашивает он.
Странно все-таки, как все звуки то включаются, то выключаются, то включаются, то выключаются — словно какая-то безумная игра в «музыкальные стулья», в которой лишней всегда остаюсь я.
— Что? — прищуриваюсь я.
Меня отвлекает ручка — она повисла в воздухе между мной и Дейменом. Тем временем Хонор высмеивает мою манеру одеваться, ее бойфренд поддакивает, а про себя думает — почему Хонор не одевается так, как я? От этого мне ужасно хочется натянуть на голову капюшон, включить плейер и заглушить их всех напрочь. Всех, в том числе и Деймена.
Особенно Деймена.
— Где живут твои родители? — спрашивает он снова.
Пока он говорит, я закрываю глаза: блаженные, слишком короткие мгновения тишины. Потом опять открываю и смотрю прямо ему в лицо.
— Нигде. Они умерли, — отвечаю я, и тут в класс входит мистер Робинс.
— Прости, пожалуйста.
Деймен смотрит на меня через стол, а я озираюсь — не идут ли Хейвен и Майлз. Я только что открыла свой пакетик с завтраком и обнаружила между сэндвичем и чипсами красный тюльпан. Тюльпан! Совсем как тогда, в пятницу. Я уверена, что это дело рук Деймена, хоть и не понимаю, как он ухитрился. Меня беспокоят не столько эти странные фокусы, дело в другом — в том, как он смотрит на меня, как говорит, какие чувства пробуждает во мне…
— Насчет твоих родителей… Я не знал…
Я упорно смотрю на бутылку с соком, верчу крышечку туда-сюда. Ну что он никак не отвяжется?
— Не люблю об этом говорить.
— Я знаю, каково это — потерять человека, который тебе дорог, — шепчет он и, протянув руку через стол, кладет ее на мою ладонь.
От него исходит такое тепло, такое спокойствие и надежность… Закрываю глаза и позволяю себе насладиться этим ощущением покоя. Как хорошо слышать только то, что он говорит, а не то, что он думает! Как будто я самая обычная девчонка… рядом с далеко не самым обычным парнем.
— Э-э, прошу прощения…
Я открываю глаза и вижу Хейвен. Ее прищуренные желтые глаза неотрывно смотрят на наши руки.
— Извините, что помешала!
Я быстро отдергиваю руку и прячу ее в карман, словно что-то постыдное — что-то такое, чего никто не должен видеть. Хочется оправдываться, объяснять, что все это ничего не значит, но понимаю, что бесполезно. В конце концов, не придумав ничего другого, спрашиваю:
— А где Майлз?
Хейвен, скорчив гримаску, садится рядом с Дейменом. От злости ее аура из ярко-желтой превращается в темно-красную.
— Майлз общается по Интернету с очередным виртуальным возлюбленным с ником Озабоченный-307. — Хейвен возится с кексиком, старательно не глядя на меня. Зато она смотрит на Деймена и спрашивает: — Ну, рассказывайте, как провели выходные?
Я пожимаю плечами. Ясное дело, она обращается не ко мне.
Хейвен пробует глазурь кончиком языка. Она всегда так делает, хотя я еще ни разу не видела, чтобы она забраковала какой-нибудь кекс. Удивительное дело — Деймен тоже пожимает плечами. Когда я его в прошлый раз видела, уик-энд ему явно предстоял куда более увлекательный, чем мне.
— А у меня, сами понимаете, вечер пятницы прошел отвратительно. В основном пришлось без конца подтирать за Остином рвоту, потому что экономка уехала в Вегас, а родители не удосужились вернуться домой из — ну, черт его знает, где они там были. Зато в субботу я оторвалась по полной! Нет, серьезно, наверное, лучшая ночь в моей жизни! Я бы вас обязательно пригласила, только меня саму позвали в последнюю минуту.
Она кивает и наконец-то снова удостаивает меня взглядом.