— Я ухожу, Джейн, — сказал он.
Я сказала ему, чтобы он не глупил. Его рука и ладонь излечивались, но он всё ещё был ограничен в передвижении. Ему нужно больше физиотерапии и времени на восстановление. Но он был непреклонен.
— Я должен найти отца, — объяснял он. — Я знаю, он пережил чуму, но к этому моменту он уже должен быть здесь. Что-то пошло не так, и ему нужна моя помощь.
— Но, где ты будешь искать? — спросила я, не в силах ему поверить.
— В Ираке, — без затей ответил он.
Я умоляла его передумать, просила подождать окончания собрания, и тогда мы всё обсудим. Он пообещал остаться. Но, когда спустя полчаса мы разошлись, он пропал.
Я всего два года провела в качестве Матрони в школе Святого Марка для мальчиков. Я пришла туда в поисках убежища от насилия, но встретила там гораздо больше смертей, чем могла вообразить. А также больше доброты. В качестве некоей преемственности, при переезде в Грумбридж, мы сняли знак с главных ворот. «Святой Марк мёртв, да здравствует Святой Марк», — как сказал тогда Роулс.
Я всем руководила, и я поклялась себе, что в этот раз всё сработает, как надо, в этот раз все будут в безопасности.
Я об этом позабочусь.